Вечерами первым с работы возвращался Тахир, с которым Сергей успел сдружиться. Добрый и мягкий по характеру парень хорошо говорил по-русски, и Сергей мог вдоволь наобщаться, потому что иных развлечений в доме не имелось. Ни телевизора, ни радио, ни книг Абдулло не завёл, а телефон у Сергея давно отключили за неуплату
В ящике дивана он обнаружил кипу старых журналов «Здоровье», но читать в них про всякую заразу не хотелось, да и картинки там были под стать.
Оставались беседы с Тахиром, с которым они по традиции вместе и ужинали. Но часто после ужина Тахир погружался в чтение и за этим занятием целиком уходил в себя, изредка ритмически покачиваясь и пощипывая редкую бородёнку, которая у него никак не хотела расти. Книжка была религиозная и написана на арабском, которого Сергей, ясный пень, не понимал, и о содержании спрашивать у Тахира стеснялся, стараясь не задевать его веру.
Но как-то раз не утерпел и поинтересовался:
– Что хоть там пишут, интересно?
Тахир, заложив прочитанную страницу пальцем, совершенно серьёзно посмотрел на Сергея и ответил:
– Это сама моя жизнь.
После такого ответа чего-то ещё спрашивать Сергею расхотелось. Но Тахир, видимо, проникся его интересом и заговорил сам.
– Аллах акбар! Бог велик! Нужно верить во Всемогущего, он спасёт от греха. Он восседает на троне в небесах и смотрит на наши поступки, за которые потом вознаградит или накажет. Я простой человек, хорошо не сумею объяснить, лучше спросить Абдулло, он учился, много знает. Аллах акбар!
Сказав это, Тахир, точь-в-точь как тогда Абдулло, поднял кверху правый указательный палец.
Этот разговор Сергей запомнил, но продолжения тогда он не имел.
Буквально на следующее утро Абдулло предложил Сергею работу. В его положении особо выбирать не приходилось, но дело оказалось и по душе, и по специальности. Абдулло сказал, что на строительном рынке нужен водитель на «Газель», чтобы развозить купленные товары. Прежний водитель, по словам Абдулло, уехал домой, и срочно нужна замена. Половину всего, что заработает, Сергей может оставлять себе, но сам будет платить за ремонт машины и заправку. Двигатель работает на сжиженном газе, поэтому расходы небольшие. Вторую половину денег надо отдавать старшему, Сергея с ним познакомят. Комнату можно снять в поселке, рядом с рынком.
Сергей не очень представлял насколько выгодна ему такая схема бизнеса, но оставаться нахлебником у Абдулло было уже невмоготу.
–Согласен, когда надо начинать? – решился Сергей.
–Сейчас, – просто ответил Абдулло.
В работу Сергей втянулся быстро. Машинка оказалась хотя и не новая, но ещё бодрая. Постепенно постигая установившиеся на строительном рынке порядки, Сергей знакомился с его обитателями. Многие и действительно там обитали, приспособив для жилья старенькие вагончики, которые стояли как бы вторым рядом за ангарами со стройматериалы и не бросались в глаза покупателям. Условия там были, прямо сказать, не очень, и Сергей порадовался, что послушал Абдулло и снял себе маленькую комнату в посёлке. Все помещения в домике его хозяйка, живущая в Москве, сдавала внаём таким же, как Сергей, работягам с рынка. Надо ли говорить, что из жильцов образовался такой интернационал, что по нему можно было изучать национальный состав всего бывшего Советского Союза, разве что без трех прибалтийских сестриц. На удивление, уживались все мирно, что тоже напоминало о былых спокойных временах. Сергей, родившийся на излёте советской власти, геополитикой голову не забивал, но, памятуя армейский опыт, держался со всеми неконфликтно и ровно, старался помочь сам и от помощи других не отказывался. По утрам, когда он прогревал свою «Газель», из дома по одному, по два тянулись соседи, чтобы открывать на рынке доверенные им торговые точки. Иногда Сергей их подвозил, хотя дорога пешком занимала десяток минут. Это была рыночная аристократия, выше которой стояла только администрация рынка и реальные хозяева товаров. Но были и те, кто ниже, в основном грузчики. Вот эта категория и заселила неуютные вагончики на задворках рынка. Среди этого слоя тружеников никакого интернационала не наблюдалось. В основном это были выходцы из Киргизии, разбавленные таджиками. Таджиков оставалось всё меньше, их постепенно вытесняли. Прямых конфликтов между ними не случалось, но более отвязные и свободные от таких предрассудков, как почтительное уважение к старшим, киргизы, если напивались или обкуривались, могли затеять драку. За пределы вагончиков это не выплёскивалось и замирялось без вмешательства официальных властей, своими рыночными силами и методами. В мирные периоды грузчики одной национальности сколачивались в самостоятельные артели и чётко следили, чтобы заказы на погрузку распределялись между всеми равномерно.
