Время уже скатывалось во вторую половину ночи, когда со сцены полился речитатив модного рэпера. Молодой человек именовал себя «Вышак» и был обряжен в кожаную куртку, стянутую портупеей, и кожаный картуз с красной звездой. Игорь для себя расшифровал этот творческий посыл, как попытку вызвать у зрителей выброс адреналина не только матерной рифмовкой, но и намёком на высшую меру социальной расправы от руки НКВД.
Уставшая полупьяная публика реагировала вяло. Явно обиженный таким невниманием рэпер яростно прокричал в толпу заключительные строки, в которых рифмовались минус и анус, а потом, выхватив из кармана бесствольную «Осу», шандарахнул светошумовым патроном поверх голов. Ошалевшая от вспышки и грохота, сопровождавших выстрел, толпа сначала оцепенела, а потом под женские взвизги разразилась испуганными матюгами вслед уходящему со сцены артисту.
Громкий хлопок взбодрил всех и поставил на празднестве своеобразную точку. Гости стали постепенно расползаться к выходам из зала. Очнувшиеся от дрёмы официанты засновали между столиками, вручая кавалерам счета за съеденное и выпитое за ночь.
Длинный листок со счётом положили на край стола, как раз перед Игорем. Он потянул бумагу к себе, стараясь представить себе, сколько же его зарплат там нарисовано. Вадим, засмеявшись, отобрал счёт у Игоря и пошутил:
– Ты еще не настолько коррумпированный, чтобы по таким счетам платить, мы лучше используем возможности российских олигархов.
С этими словами Вадик запустил руку в карман всё так же крепко спящему Юрию и извлёк оттуда кредитную карту.
– Будем верить, что нефтеносные горизонты Юрикова папы на нашем веку не иссякнут! Аминь! – шутовски провозгласил он и передал карту подскочившему официанту для расчёта.
Все стали собираться, разбирая наваленную на диван верхнюю одежду, и толчками пробуждая Юрия. Игорю от выпитого и усталости хотелось поскорее завалиться спать. Марина, проявив мудрость, его о впечатлениях расспрашивать не стала, отложив всё до утра.
Сергей Юсупов так и задержался в доме Абдулло. Настоящие хозяева поместья навещали свои владения редко. Игорь за полторы недели ни разу не слышал, чтобы кто-то из них приехал. С самим Абдулло общаться приходилось мало, он всё время был занят какими-то своими делами и часто отсутствовал. Хозяйство вели две незаметных женщины, которые готовили на газовой плите пищу, стирали и присматривали за тремя маленькими детьми. В разговоры женщины не вступали и, случайно сталкиваясь с Сергеем в коридоре, загораживали нижнюю часть лица концами причудливо повязанного на голове платка. Сергея удивило, что детей было не видно и не слышно. Никаких криков и капризов. Сергея дети дичились. Мальчик, что постарше, иногда подходил и пробовал общаться, но его языка Сергей не понимал, а по-русски не понимал малыш. Его сестренки, совсем маленькие, даже не входили в комнату, пока в ней был Сергей, а только зыркали из-за полуприкрытой двери своими чёрными глазёнками.
Отогревшийся и отъевшийся Сергей в ожидании обещанной работы, чтобы не сидеть сложа руки, старался быть полезным в домашнем хозяйстве. Начал с уборки снега, на который этот год выдался богатым. Пришлось, правда, помучиться и практически без инструментов одним ножом починить снеговую лопату, приделав к ней новую ручку. Чистить двор от снега, Сергею было не привыкать, и эту работу он любил. На лёгком морозце дышалось легко. Сколько сделать сегодня и что оставить на завтра, решаешь сам, если, конечно, ночью снегопад не подвалит новую порцию. Сделанное сразу видно – вместо стёжки следов в глубоком снегу пролегла широкая дорожка с высокими отвалами по бортам.
Утопавший в сугробах хозяйский дом казался теремом из сказки. Стены из оцилиндрованных брёвен ещё сохраняли свою яркую желтизну, а когда проглядывало солнце, высокие окна начинали сиять своими стеклопакетами. Богатый дом, ничего не скажешь. Тахир потихоньку шепнул, что хозяин большой начальник в Москве. Но ни сам начальник, ни его семейство этот заметённый снегом уголок природы так ни разу за зиму и не посетили. Во всяком случае, Сергей никогда не видел, чтобы в доме зажигался свет.
Площадку перед пустующим особняком Сергей решил вымести почище и, нарезав берёзовых веток в роще за забором, связал себе самый настоящий веник, который в его деревне назывался «голик». Осталось вбить в него ручку, и получилась надёжная метла.
Абдулло старания Сергея замечал, но никак об этом не высказывался. Только как-то утром Сергей обнаружил рядом со своей самодельной метлой новую покупную из пластмассовых прутков, которая, ясное дело, была и понадёжнее, и попроизводительнее.
Расширяя фронт работ, Сергей принялся за дровницу за баней. Для начала расчистил ведущую к ней дорожку. Поаккуратнее и повыше сложил берёзовые полешки и расколол напиленные кем-то ранее чурбаки.
Физические усилия давались ему легко, и свежий воздух разгонял кровь по жилам. Сергей чувствовал, что он внутренне меняется, становится прежним, уверенным в себе человеком.
