– Игорь, как же так случилось? Ты никогда нам не говорил, что есть какие-то опасности. Когда ты в армии служил, мы все волновались. Но там ты находился всего год, и ты был в коллективе, среди сверстников. Мы тебя ждали и дождались, и нам казалось, что все трудности закончились. Диплом юриста у тебя на руках, впереди спокойная работа в родном городе, создание семьи, появление детей, а для нас внуков, на нашу радость. А вместо этого ты здесь в чужих местах среди незнакомых людей, а теперь и до стрельбы дело дошло. Зарплата у тебя невеликая, живешь в съёмной квартирке, питаешься кое-как, и ради чего это всё? Потеряешь здоровье и останешься никому, кроме нас, не нужен. А то, не дай Бог, ещё печальнее кончится. Видишь, оказывается, как опасно жить в таком неспокойном городе, и тем более ходить по ночам.
Мать не удержалась и заплакала. Игорь перешёл в оборону:
– Мама, ты, пожалуйста, успокойся и не преувеличивай. Калашин – город очень тихий, а психи есть повсеместно. Что и когда придёт такому в голову, не просчитаешь. И водятся они везде, в Москве тоже. И там их побольше. Ну, а позднее возвращение с работы обычное для меня дело, потому что рабочий день у следователей ненормированный. Ты сама знаешь, что на ту работу, о которой я мечтал, мне в Москве устроиться не удалось. И Калашин совсем неплохое место. Со многими я здесь познакомился, люди хорошие, правильные, и сам город мне нравится, так что ты несправедливо говоришь, что всё вокруг чужое. Я к такой своей жизни привык и другой для себя пока не хочу. Успокойся и пойми, то, что случилось – это просто нелепое происшествие, чья-то идиотская выходка. Тем более, закончилось всё благополучно, ты же видишь, скоро поправлюсь. Извини, что так вышло, и вам пришлось из-за меня нервничать и сюда ехать.
Мать махнула рукой и горько подытожила:
– Ты меня или не слышишь, или понять не хочешь, что за упрямство такое? Весь в отца.
Отец вздрогнул, не ожидав такого упрёка, но в препирательства, учитывая печальные обстоятельства их встречи, пускаться не стал и перевёл разговор в медицинскую плоскость:
–Вспомни, Игорь, что врач тебе говорил про рану? Не сильно она инфицирована? Кости, сосуды, нервы не затронуты? Какой прогноз по времени лечения?
Игорь, которого эти вопросы поставили в тупик, отца постарался успокоить, сказав, что врачи опытные и уход за ним прекрасный, никакой боли он не испытывает. От этого их диалога мать снова всплакнула.
Тут ввязался Борька, и стал выяснять у Игоря, двигаются ли пальцы на руке?
Игорь, чтобы разрядить обстановку, перед носом брата издевательски пошевелил пальцами правой неповреждённой руки, с улыбкой вспомнив эпизод из любимой комедии про руку бриллиантовую.
После обмена информацией родители перешли к практическим действиям. Отец отправился разыскивать лечащего врача, чтобы выяснить медицинские подробности, как коллега – у коллеги. Мать, уточнив, где находятся удобства, отправилась мыть привезённые фрукты.
Борька, дождавшись, когда закроется дверь, с дрожью в голосе спросил:
– Скажи, Игорёк, это всё из-за вчерашнего? Бандиты отомстили?
Игорь, внутренне оценив беспокойство брата, который посчитал, что, втянув Игоря в решение проблем с похищением и вчерашним освобождением сисадмина Ермакова, он его подставил, решил Бориса немного повоспитывать и строго поинтересовался:
– Ты никому про это не рассказывал?
Борька стал клясться и божиться, что никому ни слова не сказал, ни родителям, ни друзьям. К тому же, из его рассказа выяснилось, что на обратном пути спецназовцы, которые чувствовали себя героями, хватанули водки из припасённых «на всякий пожарный» фляжек. Поднесли и Борьке, которого они всячески расхваливали, наверное, моля про себя Бога, что обошлось без трупов. От обильного угощения Борька, доставленный прямо до подъезда, сразу завалился спать и продрых остаток дня и всю ночь.
О ранении Игоря семья узнала из утреннего телефонного звонка руководителя следственного отдела Сорокина, который выслал за ними машину.
Игорь брата успокоил, заверив, что никакой связи между захватом бандитов и покушением на него нет и быть не может. Борька расслабился, выудил из пакета, принесённого Беловым, яблочко и откусил сразу половину.
Наблюдая за жующим братом, Игорь с ясной определённостью представил себе, что пулю в лоб он мог получить ещё вчера на рассвете, да и вечером стрелок мог оказаться удачливее и взять чуть правее, прямо в сердце. Два раза за одни сутки – это многовато. Ведь не на фронте же он. Никогда так близко к нему смерть не подходила. Похороны бабушек и дедушек в счёт не шли.
Тот случай во время армейской службы, когда над головами их отделения на полигоне, по ошибке пронеслись две очереди из башенного крупнокалиберного пулемёта, тоже смертельный, но всё-таки пули тогда не предназначались лично ему. Поэтому инцидент на стрельбище хорошо подходил, чтобы стращать девушек на вечеринках, добиваясь их благосклонности, но, в сущности, являлся бы нелепым по своей простоте несчастным случаем, от которого никто и никогда не застрахован.
