Уже подходя к своей цели, он случайно обратил внимание на стоящую на обочине машину с выключенным освещением. Эти «Жигули» ничем не отличались от сотен и тысяч других, но Игорь про себя отметил, что в салоне сидят несколько человек. Он их заметил по слабым красным огонькам сигарет, которые вдруг расцветали при затяжке, а потом меркли, покрываясь остывающим пеплом.
Игорь прошёл мимо, свернул к своему подъезду, до которого оставалось пройти не больше пятнадцати метров между пышными кустами отцветшей сирени.
Неожиданно он услышал, что дверца оставшейся за его спиной автомашины с лёгким скрипом отворилась, и кто-то сделал несколько быстрых, почти неслышных шагов в его сторону. Игорь внутренне напрягся, но решил не оборачиваться, а просто скрыться в знакомой темноте родного подъезда, до которого оставалось уже каких-нибудь пять-шесть шагов. Вдруг своим обострившимся от внезапно нахлынувшего чувства опасности слухом он уловил слабый щелчок, похожий на звук спускаемого предохранителя пистолета. От сильно испуга он резко качнулся вправо в сторону спасительных кустов. В этот же момент сзади раздался гром выстрела, и он, почувствовав сильный толчок в левое плечо, инстинктивно шагнул вправо, запутался ногами в молодых побегах и беспомощно завалился всем телом в гущу куста. Треск ломающихся, под его весом, веток сирени, предательски выдал, куда он приземлился. Неизвестный стрелявший быстро подбежал к кусту и дважды выстрелил в его темноту, стараясь попасть в Игоря. Несмотря на переживаемый ужас от невозможности защититься, Игорь глаза не закрывал, и две сверкнувшие подряд вспышки выстрелов его совершенно ослепили. В ушах стоял гул от выстрелов. Но пули прошли мимо.
В этот момент, кто-то из проснувшихся соседей включил свет и стал с треском открывать окно, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, под окнами происходит. Тень стрелявшего метнулась в сторону затаившейся машины, рыкнул мотор, и автомобиль, не включая фар, вырвался из переулка.
Игорь попытался встать, но левая рука не слушалась. В левом плече нарастала жгучая пульсирующая боль. То ли от боли, то ли от испуга, ноги не повиновались. Игорь беспомощно хватался правой рукой за ветки, пытаясь встать, но тонкие стебли сгибались под его весом, и он раз за разом опускался на землю. Это продолжалось до тех пор, пока из подъезда не выбежали высокий парень – сосед со второго этажа, и женщина в годах – соседка с первого. В свете, падающем из их окон, они рассмотрели барахтавшегося Игоря и помогли ему выбраться из переплетённых веток.
Игоря шатало, он машинально ухватился правой рукой за своё левое плечо, но почувствовал такую боль, что невольно застонал. Рукав рубашки пропитался кровью. Она обильно капала с пальцев бессильно опущенной левой руки, оставляя на слабо освещённом сером асфальте узорные дорожки. Голова сильно кружилась, и Игорь опасался нового падения. Сосед стал его поддерживать под здоровую руку, а сам крикнул жене, чья голова, украшенная бигуди, торчала в окне второго этажа:
– Зинка, давай, скорую вызывай, соседа ранили! И в ментовку позвони!
Соседи постарались бережно усадить Игоря на бетонную ступеньку у входа, но того стало кренить, из стороны в сторону, и пришлось поддерживать его за одежду.
Игорь видел окружающее через какую-то дымку. Словно его глаза не могли навестись на резкость. Сколько прошло времени он сказать не смог бы.
Когда подъехала «Скорая помощь», его под руки подняли в салон и усадили на носилки. Молодая женщина-врач ножницами отрезала рукав рубашки, и он мокрым комком шлёпнулся Игорю под ноги. После быстро сделанного укола и перевязки перед глазами Игоря всё стало расплываться, и только толчки двигавшейся машины отдавались в простреленной руке острой болью и не давали погрузиться в полное забытьё.
В ярко освещенном приёмном покое больницы оказалось слишком много людей для этого позднего времени. Кроме врачей Игорь увидел ошарашенное лицо Куницына и Сорокина с вытаращенными глазами и ещё кого-то, кого он даже не узнал. Но это существовало в каком-то отстранённом, параллельном мире. Смысл их слов до Игоря не доходил, и он только слабо улыбался, ничего не говоря.
С него срезали остатки рубашки, сняли залитые кровью брюки, трусы и носки, накрыв белой простынёй. Смущения под посторонними взорами он не испытывал, поняв, что рядом остались только врачи. Остальные соболезнующие, сдержанно переговариваясь, вышли на улицу.
Его мягкими движениями удерживали на каталке и перед глазами, устремлёнными в потолок, проплыли ряды сияющих светильников. Остальное Игорю запомнилось какими-то отдельными кадрами, но резкий запах лекарств преследовал всё время, казалось от этого даже трудно дышать.
Как долго всё продолжалось, Игорь не знал. Сильная боль отступила, ощущалось постоянное жжение в разорванных мышцах, и начался изматывающий озноб. Всё плечо, до самой шеи, скрыла плотная повязка. Левую руку примотали бинтами к туловищу. К правой прикрепили капельницу, также лишив её подвижности.
