Она вскинула обе руки вверх. Воздух под куполом сгустился до желеобразной каши, похолодало так, что дыхание стало видимым паром. Над ее головой, питаясь сиянием серебряной пули, сформировалась не туча сосулек, целая глыба синего льда, размером с телегу. И она не просто рухнула. Она разлетелась на сотни острых, как бритвы, ледяных копий, каждое из которых тянуло за собой шлейф ледяного огня и было заряжено магией заморозки.
Лавина смерти ринулась на меня со свистом арктического ветра. Ничего себе царапина! Я вжался в пол, вливая ВСЕ, что осталось, в щит, формируя из него сферу чистого, яростного солнца. Ледяной Апокалипсис ударил в Звезду!
Грохот был чудовищным. Ослепительная вспышка оцарапала глаза. Аметистовый купол Ивана Петровича затрещал, как яичная скорлупа: по нему побежали паутины ярких трещин. Мой щит буквально кипел и испарялся под ударами. Лед пронзал его, впиваясь как иглы, высасывая тепло, пытаясь добраться до моего бедного тела. Холод пробирал до костей сквозь броню и магию. Я чувствовал, как источник вот-вот лопнет.
Держаться! Нельзя! Нужно переходить в ближний бой! Сейчас или никогда!
Собрав остатки воли в кулак, я рванул навстречу смерти. Я взлетел, не уворачиваясь, метнулся каплей воды сквозь последние, самые мощные копья. Мой щит погас с шипением, когда я оказался в метре от охотницы. Я видел ее широко открытые глаза. Мой лоб, усиленный импульсом кинетической магии, врезался ей в переносицу с хрустом ломающегося сухаря.
Девушка вскрикнула коротко и дико, а затем отшатнулась. Кровь хлынула фонтаном из разбитого носа, заливая рот и подбородок. Ее пистолеты выпали из ослабевших рук. Я не дал ей опомниться.
Удар коленом, заряженный остатками силы, воткнулся в солнечное сплетение. Валерия сложилась пополам, потеряв ритм дыхания. Мой локоть врезался в ее спину, чуть ниже шеи, и довершил начатое: она рухнула на песок плаца, как подкошенная, ударившись головой о землю.
Я мгновенно оказался над ней. Мой сапог придавил ее запястье. Ствол раскаленного кольта уперся ей прямо в висок, вязкий от ее крови. Я дышал, как загнанный зверь, каждый вдох отдавался огнем в легких, каждый удар сердца звучал болью в опустошенном источнике.
— Сдавайся, Орловская. Хватит. Ты проиграла. — сказал я.
Она задыхалась, захлебываясь собственной кровью, ее тело сотрясали спазмы. Но в ее глазах, полных боли и слез, не было ни капли желания сдастся. Только первобытное безумие, ненависть и вызов.
— Ни… никогда! Лучше убей меня, тварь! Или я тебя… ледяной плитой накрою!
Я вздохнул. Глубоко. И со всей оставшейся силы ткнул рукоятью кольта ей в висок. Понятное дело, не для убийства, а для тишины. Прозвучал глухой, костяной стук. Ее глаза закатились, тело обмякло… Наконец-то! Покой.
И тут же аметистовый купол Ивана Петровича рассыпался на мириады сиреневых искр, которые медленно угасли в ночном воздухе. Крик толпы, как лавина звука, ворвался внутрь, оглушительный, дикий, восхищенный и шокированный.
Я выпрямился. Каждая мышца горела огнем, суставы ныли. Я стоял, пытаясь перевести дух. Пар валил от меня, смешиваясь с холодным воздухом. Я поднял взгляд на Ивана Петровича. Старик стоял неподвижно, его рубленое лицо было непроницаемо, но в его глазах светилось что-то новое… Не одобрение, не гнев, а холодная, профессиональная оценка. Признание победы, купленной дорогой ценой.
— Победитель… Соломон Козлов! — пробурчал он так, будто его слова были отлиты из свинца.
Я лишь кивнул, не в силах пока говорить. Потом медленно обвел взглядом затихшую, замершую толпу. Вадим, Васька, Семен — их лица были бледны от напряжения, но глаза горели облегчением, гордостью и новым, глубочайшим уважением. Сотни других глаз смотрели на меня с восхищением, страхом и корыстным расчетом.
Адреналин отступал, оставляя пустоту на сердце и дрожь в руках. Но репутация… Она была не просто восстановлена. Она была выкована в этом адском бою, поднята на невиданную высоту. Призрак Императора стал осязаемой, жуткой реальностью.
Что до цены, то она оказалась приемлемой. Полное истощение и боль. Но каждая капля пота того стоила.
— Завтра, ночью! — мой голос сорвался на хрип, но он прокатился по двору, заглушая шепот. — Я приду сюда оформлять свой клан. Гнев Солнца! Так он будет называться! Пусть Орден готовится к взлету новой элиты охотников!
Ропот прокатился по толпе, как предгрозовая волна. Потом он перерос в рев, в одобрительные крики и стук оружия по земле. Этот звук был громче любого салюта. Я купил себе несколько десятков душ… Новый путь был открыт. Ценой огня, льда, крови и почти полного падения. Но открыт…
Табачная дымка сизыми кольцами поднималась к низкому потолку кабинета. Степан Песец откинулся в кресле, потягивая из трубки крепкий, горький дым. Перед ним, за столом, заваленным бумагами, золотом и оружием, сидели его люди. Щипачи, шестерки, паханчики с районов. Доклады лились монотонно, как грязная вода из сточной трубы:
— Магазин «Силуэт» на Садовой заплатил за крышу. Вовремя… — гнусавым голосом вещал один мрачный тип.
