И в этот миг искра проскочила между двумя мирами. Мои охотники, только что деловито осматривающие склад, замерли. Спины выпрямились. Головы повернулись. Их взгляды, еще секунду назад оценивавшие кирпичи, превратились в стальные лезвия и направились на пришельцев.
У братков Песца сжались челюсти, плечи напряглись, руки непроизвольно легли на рукояти ножей, скобы обрезов. Воздух наэлектризовался. Запахло порохом и кровью еще до первого выстрела. Две стаи волков на одной территории. Два закона. Два жизненных принципа…
Настало время — действовать. Я шагнул ровно на линию раздела, между охотниками и братками, и хлопнул в ладоши. Звук был не громким, но резким, как выстрел. Эхо грохнуло о кирпичные стены склада, заставив всех вздрогнуть.
— Спокойно, орлы! — мой голос рубил напряженную тишину, как клинок паутину. Властно. Непререкаемо. — Сегодня мы — ОДНА СТАЯ! — Я обвел взглядом всех — мои серые глаза метали молнии. — Которая будет сражаться против ОБЩЕГО ВРАГА! Против гнили, что разъедает наш город изнутри! — Пауза. Для веса. — Чтобы сразить зверя, порой надо самому стать зверем. На время. Понятно⁈ Уверен, все из вас слышали о Ваське Свинце! Так вот… Сегодня мы его уничтожим!
Тишина после моих слов висела недолго. Она порвалась ворчанием братков и негромким ропотом охотников. Все начали кивать. Сперва робко, потом — с волной согласия. Они скрежетали зубам при этом, но все же соглашались… Дисциплина — это всегда первый шаг к победе.
Песец хрипло кашлянул, словно прочищая глотку от грязи. Он развернул на крыше своего паромобиля большую, грязную, промасленную карту Питера. Грязный палец с обломанным ногтем стал тыкать в точки, оставляя жирные пятна:
— Сенная… Притон «Слеза Ангела». Там их щупальца. «Золотой Куб» на Невском — игорный ад, где моют бабло и режут горла. Рыбный цех «Нептун» в порту — важная артерия для темных делишек. Там грузы, оружие, живой товар… — Палец пополз по карте, врезаясь в район за Обводным каналом. — А тут… сердце гада. Фабрика «Красный Октябрь». Полноценный бункер. Охраны — тьма тьмущая. Свои псины, ловушки, может, даже чародеи на подхвате. Там и Свинец сидит, и его клоун Весельчак — дьявол в фиолетовом макинтоше.
Орловская, стоявшая чуть поодаль, встряла резко, ее голос прозвучал, как удар ледяного кинжала, точный и безжалостный:
— Князь Карамзин. Ярослав Максимович. Его папенька — крыса в Малом совете Императора. Известный дармоед и подлиза Меньшиковой. Он давно работает со Свинцом. Он его и крышует…
Я усмехнулся. Сухо и без юмора. Я понимал, что кто-то из власть имущих, однозначно, будет курировать теневой бизнес в столице. Но это была пыль на пути бури… Не более.
— Крыша? — Я плюнул на пыльный, маслянистый асфальт у своих ног, подыгрывая манере общения местного криминалитета. Мне показалось это правильным акцентом. — Сегодня ночью она протечет. А завтра — рухнет им на головы. Гниль на теле этого города надо выжигать каленым железом. Дотла. Чтоб и пепла не осталось. — Мой взгляд скользнул по лицам — суровым охотникам, хмурым браткам, азартным Юсуповым, холодной Орловской. — Есть тут свои люди в «Петербургском Вестнике»? Кто дергает за ниточки прессы по утрам?
Из рядов охотников выскочил щуплый паренек с быстрыми, как у горностая, глазами. Из братков шагнул вперед здоровяк с разбитым носом и тупыми чертами лица — типичный боец-неудачник.
— Есть! — прокричали они почти одновременно.
— Отлично. — Я достал из внутреннего кармана куртки плотно сложенный лист бумаги и пару сотен золотых рублей. Протянул им. — Передайте. Чтобы завтра утром это было на первой полосе. Наша правда. Наши причины. Благородные цели «Гнева Солнца». Кто мы. Почему мы это сделали. Понятно?
Они схватили бумагу, прижали к груди, как священную реликвию и кивнули.
— Теперь же, — голос мой набрал силу, заполнив пространство перед складом, — приступаем к делу. Фабрика «Красный Октябрь». Цель — полное уничтожение. Пленных не брать. Пощады не давать. — Я посмотрел в темноту, туда, где за Обводным каналом таился враг. — Скверна человеческая порой страшнее демонической. Кто готов выжечь эту язву⁈
Ответом был не крик. Не возглас. А единый, звериный РЫК. Звук потряс ночь, заставил задрожать стекла в уцелевших окнах склада, отозвался эхом над черной водой Невы. Согласие. Ярость. Жажда очищения огнем. Новая эпоха!
План не просто раскручивался. Он сорвался с цепи, превращаясь в неудержимый шквал грядущих перемен.
Сенная площадь. Не место для нежных прогулок даже днем. Ночью же она превращалась в зверинец, где тени сжимались плотнее кирпичной кладки, а воздух был густ от запаха дешевой выпивки, помоек и чего-то невыразимо затхлого — страха и гнили.
Вадим Петрович шел по этому адскому пятачку, и каждая мышца его натренированного тела была натянута, как тетива, но они пели тихую песнь адреналина и… чистого, почти детского восхищения. Это было гениально.
