— Готовы. Вот дарственная. Все чисто. На имя Соломона Козлова. Печати настоящие, подписи — тоже. Свидетели — мои люди. Адрес — внутри. Причал №7, Складской ангар «Цунами». Я его осмотрел. Коробка бетонная, крыша слегка протекает, но стены — абсолютный монолит. Как ты и просил.
Я быстро пролистал бумаги. Юридический язык, печати суда, городской управы, налоговой… Выглядело вполне легально. Песец знал свое дело.
— Благодарю, — кивнул я, засунув папку за пазуху, поближе к деньгам Рыльского. — Очень кстати.
— Не за спасибо, — Песец прищурился. — Людей у тебя сколько? И когда начинаем гасить Ваську Свинца? Мои ребята на взводе. Ждут отмашки.
Я окинул взглядом его людей. Десятка два. Крепких. Злых. Готовых рвать и метать. Я же мог пока рассчитывать на пятерых: Вадима, Ваську, Семена и парочку выживших новичков. Плюс я. Но, прежде всего, мне хотелось сегодня ночью официально оформить клан.
— Людей у меня достаточно, — уверенно заявил я. — Как только сегодня оформлю клан и гляну здание, возьмусь за дело. Но мне понадобятся и твои люди. И сам ты. А также информация: владения врага, тусовки, логово и так далее. Когда буду готов, пришлю тебе весточку.
Песец кивнул, а затем ткнул пальцем в карту. — Вот, смотри. Точки Свинца. Вот — притоны на Сенной. Тут — игорный дом «Золотой Куб» на Невском. Тут — его контора в порту, маскируется под рыбный цех. А вот… — его палец уперся в район за Обводным каналом, прямиком в трущобы. — Его резиденция. Старая фабрика «Красный Октябрь». Кирпичная коробка с башней. Охраны — море. И этот клоун Весельчак постоянно там зависает.
Я осматривал карту и запоминал все самое важное. Сенная показалась мне менее значимой для удара, ее можно было проигнорировать. «Золотой Куб», наверняка, служил казной для банды Свинца, но его зачистка могла привлечь ненужное внимание. Рыбный цех, судя по всему, являлся главным логистическим объектом для бизнеса авторитета. А вот резиденция была центром принятия решений. А чтобы обескровить врага, нужно бить всегда в самое сердце.
— Понял, — коротко бросил я. — Скоро все решим. Жди весточки.
Песец протянул мне руку. Я ответил ему твердым партнерским рукопожатием.
— Буду ждать тебя, Соломон. Давай, покажем этим уродам, где раки зимуют!
Я кивнул и вышел из Берлоги в холодную питерскую ночь. В кармане лежали документы на базу. За пазухой тряслись деньги и надежда. А в голове светилась карта вражеских владений. Впереди было создание клана и первая криминальная война в этом мире.
«Гнев Солнца» начнет свой путь с наведения порядка в городе. И первой нашей добычей станут не демоны, а обыкновенные люди без чести…
Воздух в приемной врезался в легкие, будто густой нажористый бульон. Запахи сплелись в удушливый коктейль… От едкого пота десятков тел, не смытого после последнего выхода, свербило в носу. Сладковато-горький шлейф дешевого табака выжигал сетчатку глаз. И за всем этим буйством прятался звериный дух опасности и первобытной силы.
Я переступил порог, и мир сжался. В ордене пролили густое масло тишины… Именно той, что наступает после взрыва, когда все замирают, оглушенные.
Пятьдесят пар глаз не просто уставились на меня, а вонзились с нетерпением… Пятьдесят фигур, закаленных в «черных бурях демонических прорывов», выстроились не вразнобой, а с почти воинской выправкой, как перед торжественным смотром. Среди этой живой стены были и мои люди.
Вадим Петрович, напоминая высеченный из мрамора монумент мрачности, стоял со скрещенными руками на груди. Его взгляд был тяжел и непроницаем.
Васька Кулак расположился чуть поодаль. Его артефактная рука — сплав стали и зачарованного дерева — слабо подрагивала — это выдавало нетерпение, скрытое под маской спокойствия; искры магии пробегали по швам протеза.
Мухтарыч щурил свои хищные желтые глаза, его ноздри чуть вздрагивали, словно он вынюхивал мои намерения.
Но за ними стояла Орловская. Отдельно. Как отколовшаяся от айсберга льдина. Она прислонилась к потертой стойке регистратора, одна нога чуть согнута, руки в карманах потертых кожаных штанов. Она сделала вид — будто случайно забрела, пока ждала кого-то. Но ее глаза… Ледяные осколки, лишенные всякой теплоты, вонзились в меня исподлобья. Она ни разу не моргнула. То была раненная хищница, которая оценивала добычу у водопоя, прежде чем прыгнуть. Она ждала моего хода.
