— Добро пожаловать в «Гнев Солнца», юные князья. Места хватит всем! Только я вам не обещаю комфорт и нежные условия.
— Мы не привередливые! — махнул рукой Андрей.
Когда последняя подпись была поставлена, ко мне подошел Иван Петрович. Он торжественно, с достоинством старого солдата, передающего знамя, вручил мне папку с заверенными документами и… регалии. Значок клана оказался не побрякушкой. Это был тяжелый диск из черненой стали. На нем красовалось стилизованное солнце, пронзенное по центру острым, вертикальным клинком. Просто. Жестоко. Неумолимо. Как и мы. Как и моя цель. И когда только старый черт успел подсуетиться?
— Все! Теперь все записаны, — буркнул старик, и его глаза сверкнули углями в полумраке. — Вы теперь на последнем месте рейтинга. В самом низу. Теперь дерзайте! Авось, выше головы прыгнете!
Я принял знак. Он был тяжел и холоден в ладони, как долг, как обет…
— Благодарю, Иван Петрович. Благодарю всех! — я обвел взглядом своих соклановцев. Пятьдесят пар глаз горели решимостью, жаждой действия. — А теперь, дорогие друзья, я хочу показать всем вам наш новый дом! Пора осмотреть владения!
Рёв одобрения прозвучал громче пушечного залпа, он потряс стены и вырвался на улицу. Пятьдесят охотников хлынули за мной, как единая, неудержимая лава. Орловская шла сбоку, все еще хмурая, но в ее глазах уже не было прежней слепой ярости — лишь холодная оценка. Юсуповы вышагивали сзади, оживленно обсуждая что-то на своем тайном языке. Мой шаг был тверд. План, наконец, обретал плоть и кровь. Плацдарм был завоеван. А вот война — еще не объявлена.
Через полчаса мы оказались на месте… «Цунами». Причал №7.
Это название звучало как злая шутка. Склад предстал перед нами не просто «запущенным» — он был памятником упадку. Трехэтажная громадина из почерневшего, будто прокопченного пожаром кирпича, впивалась в серое небо кривыми зубьями разбитых окон. Облупившаяся краска свисала лохмотьями, а граффити на стенах были не подростковыми росчерками, а криками агонии, выведенными баллончиками в темноте. Воздух висел плотной, влажной пеленой. Смердело тухлой рыбой, едкой ржавчиной и вездесущей, тяжелой сыростью Невы.
У самых ворот, в глубокой тени, кучковались фигуры. Тени с человеческими очертаниями. В потертых телогрейках, стоптанных кирзовых сапогах. Их пальцы не просто «теребили» приклады обрезов — они сжимали шейки прикладов, поглаживали спусковые скобы, будто ласкали зверей перед выходом на арену. Увидев нашу лавину — пятьдесят вооруженных до зубов охотников — они вжались глубже в тень, как испуганные тараканы, но обрезы напряглись, стволы чуть приподнялись.
Я шагнул вперед, подняв руку ладонью наружу — жест власти, приказа, а не просьбы.
— Песцу маякните, — мой голос прозвучал металлически четко, он перекрыл шепот ветра и плеск воды у причала. — Соломон Козлов на месте. Клан «Гнев Солнца» в полном боевом сборе.
Один из братков, коренастый, с побитым оспой лицом, резко кивнул. Он сунул руку за пазуху телогрейки, и там захрипел примитивный голосовой передатчик. Его слова были неразборчивы, но тон был срочный.
Охотники тем временем рассыпались вокруг громадины склада. Не толпой, а рассредоточились, оценивая подступы, слабые точки, высоты. Голоса доносились сквозь ветер, деловитые, оценивающие:
— Площади — море! Под арсенал, казармы, мастерские… Даже гараж для огненных скакунов развернуть сможем! — крикнул кто-то сверху, уже забравшийся на груду ржавых бочек.
— Фундамент… — Вадим Петрович топнул тяжелым сапогом по бетонной плите у входа. Звук был глухим, монолитным. — Броня. Атаку демонического князя запросто выдержит! Причем даже трещины не появится!
— Окна — дыры! Крыша — решето! — прокричал Мухтарыч, задрав голову и щуря желтые глаза. — Но… вставить рамы, заплавить, накрыть черепицей… К лету будет конфетка, а не развалюха!
Я стоял посреди этого кипения энергии, глядя на почерневшие стены, и улыбка сама расползалась на моих губах. Хотя нет… То был оскал будущего хозяина. В воображении уже вспыхивали чистые, мощные тренировочные залы, грохотал арсенал, полный оружия и артефактов, на главной стене висела гигантская карта операций, утыканная флажками… Здесь будет не склад. А крепость! Наш неприступный плацдарм в будущих заварушках.
Но от этих мыслей меня отвлек визг тормозов. Резкий. Пронзительный.
К складу подкатил потрепанный, но брутальный паромобиль Песца — стальная махина с клепаным корпусом.
Двери захлопали. Вышел сам Степан. Густая, седая борода, черная повязка на левом глазу, жесткое лицо, изрубленное шрамами и морщинами и неизменная трубка в зубах — типичный пират!
Рядом с ним тенью шагал Бармен: лысая, двухметровая гора мышц в застиранной тельняшке, с двуствольным обрезом через плечо, стволы которого смотрели на мир как дула картечницы.
А за ними волочился десяток братков. Настоящие бычары. Лица грубые, глаза беспощадные… Улица. Самая ее грязная суть.
