Ненависть. Она полыхнула в Игоре красными углями. Она выжгла остатки сомнений, стыда, жалости. Он посмотрел на этих уродов, на их тупые, озверевшие лица, на стакан с их отходами, и увидел перед собой не людей, а нечто худшее… Даже в князьях Бездны чести было больше! Демоны убивали по своей природе, им было чуждо человеческое бытие… Эти же… творили зло с именем «свобода» на устах, с верой в свою праведность. И вот за таких ублюдков он всю жизнь проливал кровь? Защищал города, закрывал порталы, терял друзей? Мысль билась, как птица в клетке, полная ярости и горького осознания собственной слепоты. Надо было их всех перерезать тогда, на сходках, когда они еще только бредили своими республиками! Когда он еще мог… Некоторые люди — это чистое зло, которое может быть оправдано лишь пулей в лоб!
— Неблагодарная сволочь! — прошипел «Крыса», видя, что Игорь не шевелится. — Ты думал, твоя золотая пуля даст тебе право предать дело народа? Выбрать сторону этого коронованного урода, этого демона в человечьем обличье? Ты — гниль! Такая же, как и он!
Они плюнули почти одновременно. Густые плевки шлепнулись на грудь Игоря, рядом со следами старой, запекшейся крови. Стражники развернулись и ушли, хлопнув дверью. Стакан с мочой опрокинулся, зловонная лужа растеклась по бетону рядом с его ногами.
Игорь закрыл глаза. Он не чувствовал холода, голода, боли в ребрах. Он чувствовал только всепоглощающую, ледяную ярость. И желание выжить. Чтобы отплатить бывшим союзникам.
Охотник забился в дальний угол и попытался уснуть. Ведь сон был единственным лекарством от всего: от реальности, от слабости, от паршивых мыслей… И ему это почти удалось, как вдруг тишину подземелья разорвал грохот, от которого содрогнулись стены. Где-то сверху, очень близко. Звук был знакомым — взрыв направленного действия, разрывающий броню или укрепленную дверь. С потолка посыпалась штукатурка, пыль заволокла воздух серой пеленой. Игорь инстинктивно вжался в стену, натягивая ремни на руках.
Откуда-то сверху послышались крики, а затем — вопли ужаса и боли. Лязгнул металл. Резкие, сухие хлопки выстрелов, перекрываемые каким-то шипящим, свистящим звуком, отбивали незатейливый хаотичный ритм. Как будто кто-то кромсал лист железа раскаленными прутьями. Начался бой. Яростный и беспощадный.
Через минуту Игорь услышал шаги за дверью. Быстрые и уверенные. Не тяжелый топот стражников. Замок снаружи щелкнул, заскрипел. Дверь распахнулась, ворвавшись в камеру вместе с клубами дыма и запахом гари.
В проеме появилась та, кого он меньше всего ожидал тут встретить. Людмила Прекрасная. Казалось, сама ярость и грация материализовались в человеческом облике. Каштановые волосы, выбившиеся из-под строгого хвоста, обрамляли лицо с высокими скулами и хищно суженными зелеными глазами цвета таежного леса. На ней была практичная, но безупречно сидящая кожаная куртка охотника, на груди девушки гордо блестела золотая пуля — она тускло сияла в полумраке. Она была безоружна, но ее сжатые миниатюрные кулачки пламенели — от них исходило марево жара и тянулись тонкие струйки дыма. За ее спиной маячили силуэты еще троих охотников, их лица были напряжены, оружие держали наготове, взгляды метались по коридору.
Людмила окинула Игоря одним брезгливым взглядом — с ног до головы, задержавшись на перепачканной груди и опрокинутом стакане. Ее губы тронула ледяная усмешка.
— Ну, Железный Ветер, — ее голос звенел, как обнаженная сталь, — великий охотник, укротитель порталов… И как тебя, такого грозного, умудрились повязать и запихать в конуру какие-то жалкие, мятежные щенки, смердящие мочой и тупостью? Не слишком ли ты заигрался в свою революционную романтику?
Игорь огрызнулся, едва разжимая стиснутые челюсти. Его голос был хриплым, но ярость придавала ему сил:
— Заткнись, Людка. Или хочешь, чтобы я поблагодарил тебя поклоном? Помоги разрезать ремни.
Она фыркнула, но ее пальцы мелькнули, оставляя в воздухе короткий светящийся след: охотница перерезала кожаные ремни у запястий Игоря магическим лезвием жара. Он вдохнул полной грудью, почувствовав прилив крови в онемевшие руки. Боль в ребрах вспыхнула с новой силой.
— Спасибо, — проворчал мужчина, вставая и спотыкаясь от слабости. Зеленые глаза Людмилы смягчились на долю секунды, но тут же вновь стали жесткими.
— О благодарностях поговорим потом. Если выживешь. Ты влез в политику, Игорь. В самую гущу дерьма. А политика, как известно, грязное дело. Она всегда находит способ вывалять тебя с головой. Не надо было лезть. Охотники должны охотиться. На демонов. — Она резко кивнула на дверь. — Пошли. Надолго мы здесь не задержимся.
Игорь шагнул к дверям. Мимоходом он поднял опрокинутый стакан. Не глядя на растерянные лица охотников Людмилы, он медленно, демонстративно опорожнил свой мочевой пузырь прямо на трупы двух стражников, валявшихся в лужах крови в коридоре. Зловонная струя хлестко ударила по безжизненным лицам «Крысы» и «Мясника».
— Вот и вся моя благодарность революции, — процедил он сквозь зубы, разбивая о стену пустой стакан. — Идем.
