Эти вести ударили по мне тяжелой дубиной. Рыльский… сильный, верный, пусть и сломленный, но все же — Лев Империи. Он меня удивил… А Анна… исчезла в ночи, сбежала от меня и от всего этого жестокого фарса судьбы. Теперь она была в большой опасности.
Я мысленно сжался, мгновенно анализируя риски и последствия. Мой голос в канале связи прозвучал ледяной властью, без тени паники:
— Николай! Глубоко дыши. И слушай внимательно. Ты — Император. Видимость стабильности — твоя главная задача. Ничего не предпринимай самостоятельно. Ровно ничего. Сиди в кабинете. Подписывай то, что тебе дает Рябоволов или его доверенные лица. Юрий Викторович непременно появится. Он знает о тебе. Он со всем разберется. Найдет Анну. Разберется с Рыльским. Твоя основная задача — не дрогнуть. Не выдать себя. Понял?
— Понял… — мысль Николая была полна облегчения и остаточной дрожи. — Но как он… Рыльский… Почему?
— Потому что оказался слабее, чем я думал, — эта мысль была безжалостной, как скальпель. — Слабее перед лицом потерь и собственных демонов. Жаль. Он мог бы быть полезен.
Горечь примешалась к холодному анализу. Рыльский был инструментом, но инструментом ценным, с потенциалом. Теперь — лишь трупом и проблемой.
Я резко оборвал связь, не дав Николаю ничего добавить. Канал замолк. Я снова остался наедине с ветром и алеющим горизонтом.
— Анна… — тихо сказал я, будто впервые попробовал это имя на вкус. — Я пытался разглядеть в тебе достойную императрицу. Силу. Волю. Ум. Все это в тебе есть. Но ненависть и страх… они съели все. Сожгли мосты. И теперь ты где-то там, одна…
Я снова прикоснулся к губам, вспоминая ее холодный, отравленный поцелуй. Сладкий яд… Все такой же желанный. Все такой же разрушительный. С горьким послевкусием.
Через какое-то время «Казачок» начал плавное снижение. Внизу, среди холмов и озер Валдая, раскинулся огромный военный лагерь: палатки, землянки, ряды паровых тягачей, ощетинившиеся стволами артиллерийские батареи. Центром лагеря была большая, хорошо укрепленная усадьба — штаб генерала Брусилова.
Дирижабль приземлился на специально расчищенной площадке на окраине. К этому моменту я уже вернул себе спокойную маску Соломона Козлова и наблюдал за суетой разгрузки. Орловская держалась от меня на почтительном расстоянии, отдавая распоряжения людям Тайного Отдела. Ее лицо было каменной маской, но я видел, как она избегала смотреть в мою сторону.
Подождав, пока основная толпа схлынет, я подошел к ней.
— Капитан Орловская, мне нужно, чтобы вы немедленно доставили сюда генерала Брусилова. Прямиком на борт. Под предлогом получения крайне срочной и важной информации лично от главы Тайного Отдела. Скажите, что курьер с печатью ждет его здесь.
Красавица нахмурилась.
— Мы же это обсуждали… Он вряд ли бросит штаб перед возможным наступлением мятежников… — начала она.
— Так убеди его, — перебил я. — Скажи, что информация может переломить ход всей кампании. Что речь идет о предательстве в высших эшелонах командования. Что минуты промедления могут стоить Империи всего.
Я протянул ей массивное золотое кольцо-печатку с резным знаком — стилизованным глазом в треугольнике. То был артефакт Рябоволова, который он мне лично передал перед отъездом. Кольцо излучало слабый, но отчетливый холодок и едва уловимый отзвук ауры своего владельца.
— Это кольцо носит слепок ауры Юрия Викторовича, — пояснил я. — Для посвященных оно — лучшее удостоверение. Покажите его генералу. Скажите, что курьер уполномочен действовать от имени Главы Тайного Отдела и передать информацию только лично.
Орловская взяла кольцо, ее пальцы сжали холодный металл. Она кивнула, без лишних слов.
— Будет сделано.
Она сошла по трапу и быстро зашагала в сторону штаба, ее прямая спина и серебряная пуля выделялись среди солдатской формы.
Я поднялся обратно на борт и прошел в просторную, но аскетичную каюту, отведенную мне как «важному курьеру». Ожидание было моей сильной стороной. Но сейчас минуты тянулись, как патока над кастрюлей. Наконец, на палубе послышались твердые, неторопливые шаги и сердитый голос:
— … абсурд! В разгар подготовки! Если это какая-то бюрократическая проволочка, капитан, я вас…
Дверь каюты распахнулась. На пороге появился генерал Брусилов, собственной персоной. Высокий, худощавый, с жестким, обветренным лицом и пронзительными синими глазами. Его шикарные седые усы сверкали серебром, а бритый череп — золотом. На нем был походный мундир без лишних регалий, но осанка выдавала привычку командовать. За его спиной тихо притаилась Орловская.
— Где этот курьер? — отрывисто спросил Брусилов, окидывая каюту недовольным взглядом. Его глаза остановились на мне. — Вы? И в чем срочность? Говорите быстро, у меня нет времени на…
— Прошу присесть, генерал, — вежливо, но твердо прервал я его, указывая на стул.
— Я не собираюсь… — начал Брусилов, но я уже подал взглядом едва заметный знак Орловской.
