Бремя власти III полностью

Не луч. Не шар. А стену. Стену абсолютного, голубовато-белого холода, шириной во всю площадь. Она помчалась на нас, неся в себе не просто суровую зиму, но какую-то запредельную пустоту. Ничто, выжигающее жизнь, кристаллизирующее кровь, разрывающее материю на молекулярном уровне. Запретное заклинание высшего порядка. Длань Костлявой.

Оно ударило в мой янтарный щит. Мой барьер, и без того ослабленный первым залпом, взревел, как раненый зверь, и… рассыпался. Сотни осколков магической энергии, как шрапнель, впились в ряды моего передового отряда. Люди замерзали на бегу, превращаясь в ледяные статуи, которые тут же разбивались от собственного веса или следующих залпов. Кровь замерзала на лету, образуя жуткие красные сосульки. Крик стоял нечеловеческий.

Я же легко отделался, заставив свой источник работать по принципу ядерного реактора. Заклинание Луначарского било в саму суть жизни, поэтому мне пришлось сплести защитный барьер вокруг своего духа.

За первой волной холода помчалась вторая.

Я видел, как лидер республиканцев опустил руку. Ни тени сомнения. Ни капли жалости. Только выполнение долга. Хладнокровное уничтожение врага.

В моей груди закипели азарт битвы и радость от встречи с сильным противником… Я понял, что с игрой в «Брусилова» пора было заканчивать.

Я усмехнулся. Уголки губ поднялись в жестокой усмешке, не имеющей ничего общего с маской генерала.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, глядя на несущуюся стену смерти. — Приступим.

Глаза мои вспыхнули, как два куска золотого сплава. Над головой завихрилась солнечная аура. Я рванул Вторую Печать Солнца. И дикая, необузданная, древняя сила хлынула в меня, сжигая остатки усталости, боли и сомнений. Больше никаких масок. Только возмездие. Только огонь.

«Зачем мужчине нужна женщина? Чтобы иметь собеседника, любоваться красотой и спихнуть на чьи-то плечи заботы по дому? Но пообщаться всегда можно с друзьями или, в крайнем случае, в интернете; красоту увидеть на экране, в глянце или на подиуме; борщ можно заказать в кафе, бельё сдать в химчистку, а посуду поставить в посудомоечную машину. И когда мужчина понимает, что прекрасно может всё это себе обеспечить, то задаётся вопросом: а зачем мне впускать в свою прекрасную размеренную жизнь женщину? Вот он и меняет пассий, потому что постоянно ищет чего-то нового… До тех пор, пока вдруг однажды не поймёт, что посматривает на часы и предвкушает встречу с одной-единственной женщиной. Женщиной, которая не выглядит, как Джоли, не говорит, как Канделаки, не поёт, как Фабиан, не вышагивает по красной ковровой дорожке, как Лопез. Но что-то в ней есть. И это что-то — особый магнетизм, который не купишь в магазине, не закажешь по интернету, не возьмешь в кредит. После встреч с ней, он чувствует себя вдохновленным, ему хочется что-то сделать, придумать, разработать, удивить окружающих. В конце концов, просто хочется ЖИТЬ!»

Олег Рой

Дым висел над Москвой густым, черным саваном, он рвался лишь багровыми всполохами взрывов и холодным сиянием боевой магии. Отсюда, с пригорка на опушке леса, город напоминал гигантского зверя, издыхающего в предсмертных судорогах. Грохот канонады, сливаясь с отдаленными криками, долетал и сюда, ледяными иглами впиваясь в сознание.

Игорь Железный Ветер стоял неподвижно, как изваяние. Его золотистые волосы, собранные в строгий хвост, трепал ветер, который смердел гарью и смертью. В пронзительно-голубых глазах бушевал ураган: ярость, стыд, жгучее желание действовать. Вид полыхающей столицы, где его бывшие соратники по ЛИР и верные Империи силы вырезали друг друга в бессмысленной мясорубке, был хуже любого кошмара Запределья.

— Это не наша война, Игорь!