Если на улице между людьми и пауками происходила бойня, то в комплексе организации Дэспертара всё было относительно спокойно, даже несмотря на недавнее проникновение внутрь Джейкла. Но даже так можно было почувствовать напряжение, витающее в воздухе, поскольку работающие на территории комплекса люди наблюдали за происходящим на улицах города. Картина была действительно печальной и ужасающей. Однако простые работники организации ничего не могли с этим поделать: всё зависело лишь от некоторых конкретных людей.
Дэспертар, как один из инициаторов внутренней войны, сейчас мрачно разглядывал городской пейзаж, проведя по пуленепробиваемому стеклу пальцами. Ему было очень неприятно наблюдать за смертями и убийствами. Но в его возможностях было изменить это. Положить конец и войне между тремя сторонами, и паучьему нашествию. Всё, что ему нужно было сделать — убедить Джейкла примкнуть к себе. Если Арканцев вступит в Халлинтоеллин, то другие агенты, в том числе Элиас, Воимакас, а также бывшие сайдикаттцы, вроде Райдара и Раккаус, не будут видеть смысла в дальнейшем сопротивлении.
С Режимом всё гораздо сложнее, переубедить неумолимую Фидель или хотя бы ближайших генералов из её окружения — дело крайне непростое и утомительное. Скорее всего тут придётся применить быстрые и точечные удары, чтобы развалить военную диктатуру и этим оборвать Шарни всё дальнейшее желание продолжать войну. Это если не удастся договориться с Випридак, но Шенер, пусть и был реалистом, в душе хранил каплю оптимизма.
— Посмотри, Джей, — мрачный Шаклз медленно повернулся к своему другу. — Даже несмотря на ночь ты можешь ярко увидеть все последствия этой бессмысленной внутренней борьбы. Своими действиями мы пробудили монстра. На нас сейчас огромная ответственность. Как ты думаешь решить эту проблему?
— А какие у нас есть варианты? — хмуро спросил Арканцев, смотря через стекло за ночным городом. Как было странно и неприятно осознавать, что вечно горящий свет в окнах квартир города сейчас означал совершенно другое, нежели раннее пробуждение или, наоборот, бессонницу у кого-то…
— Ты сам их знаешь, — печально заявил бизнесмен. — Выбор невелик, Мэй. Не торопись… Моё предложение ты знаешь.
И ведь он говорит чистую правду. Было понятно, что Джейкл, скорее всего, не отступится перед своим и будет гнуть свою линию до конца: агент выполнит свой долг полицейского, арестует Шенера и не станет вступать в ряды Халлинтоеллина. Но почему так сложно переступить через себя? Сложно себя не то, что заставить — настроить на то, чтобы арестовать и повязать человека, который за несколько лет тебе стал почти ближе, чем родные люди. Даже если ты знаешь, что этот человек причастен ко многим спорным деяниям. Как можно пойти против своего брата, пусть и не кровного?..
Может, ему действительно стоит вступить в ряды организации Шаклза? Он сам не хочет ни войны, ни вражды, ни бойни, а это наиболее короткий, безопасный и действенный путь. В конце концов, Джейкл не был таким уж фанатичным приверженцем Спецслужб, как Килобайт или Фредли — они бы точно не стали медлить и уже давно бы связали Шенера. Или он бы их обезвредил, одно из двух. Не придётся ссориться с Шенером, а Фидель… совместными усилиями с ней удастся разобраться. Или, возможно, стоит вступить на её сторону?
Нет. Ни на один, ни на второй вариант.
— Я принял решение, — тяжело выдохнул Мэй.
— Слушаю?
Джейкл не мог себе позволить опуститься до уровня предателя и клятвопреступника. Горький опыт Сафари научил его, что доверие — очень коварная вещь. Ему придётся пересилить себя, если он захочет увидеть Нирнвики целой и восстановленной. Если он захочет увидеть планету свободной, а не порабощённой пауками сумасшедшей королевы. И для этого ему придётся выступить против Шенера, хочет ли он этого или нет…
Губы начали сами шевелиться против желания Арканцева.
— … мне придётся отказаться от твоего предложения, — он процедил это так, будто его вынудили. И это было правдой: в любой другой ситуации он бы встал на сторону Дэспертара. Но не в этот раз.
— Ты хорошо всё обдумал? — ещё раз спросил у него Шаклз, дабы удостовериться в его ответе.
— Да, — Джейкл поднялся. Его голос был чётким и уверенным. — Так же, как ты не можешь бросить своих людей, я не могу предать своих. Я не могу предать доверие тех, кто возложил на меня надежды, кто верит в меня и в мою победу, кто сохранил голову во всём этом хаосе и остался верен себе, а не Халлинтоеллину или Режиму. Прости, Франц… но я думаю это последний раз, когда мы так мирно общаемся. У меня нет выбора, это вопрос не только моей собственной чести и достоинства, это вопрос моей родины и моей планеты. Я надеюсь, ты поймёшь меня и не будешь злиться.
— Нисколько…
