Рэдборн постарался скрыть свою растерянность. Если не считать открытого окна, на котором не было ни решеток, ни сетки, его комната мало чем отличалась от палат для пациентов.
– Благодарю, – сказал он, опустив этюдник на пол, и подошел к окну.
Что ж, хотя бы свет здесь чудесный. Рэдборн выглянул в окно и тут же отшатнулся.
– Да, – сказал Лермонт и, встав рядом с Рэдборном, оперся руками на подоконник. – С непривычки этот вид может напугать.
Прямо под окном обрывался вниз отвесный склон высотой в несколько сотен футов. Далеко внизу сине-черные волны разбивались об иззубренные гранитные скалы, образуя над морем тончайшую водяную дымку. Преломляясь о капли воды, лучи солнца сообщали воздуху переливчатое серебристо-зеленоватое сияние.
– В остальных комнатах окна забраны решетками, – пояснил Лермонт. – Здесь решетка тоже была, но мне показалось, что из-за нее в комнате темновато. Вам ведь здесь работать.
Он указал рукой на его мольберт и этюдник.
– Что ж, устраивайтесь, мистер Комсток. Попросить Бреган принести вам какой-нибудь еды?
– Нет, спасибо. Я… пожалуй, я сперва высплюсь. Дорога заняла больше времени, чем я думал. Можно ли присоединиться к вам за обедом?
– Конечно, конечно. Те, кто приезжают сюда из Лондона впервые, не вполне осознают, что здесь – другой мир. Совершенно другой. В этих краях жили последние аборигены Британии – вынужденные, как и ваши краснокожие, уйти на Запад.
Он взглянул на Рэдборна.
– Я ведь потому и основал Фольклорное общество. Мы начинаем забывать свои корни, мистер Комсток. От того – другого – мира почти ничего не осталось. Мало кто из нас готов что-то предпринимать для его сохранения. А теперь простите, мистер Комсток, но я должен вас покинуть. В данный момент на моем попечении находится только два пациента, но оба требуют моего внимания. Прошу вас, звоните в колокольчик, если что-то понадобится, Бреган вам непременно поможет.
Рэдборн закрыл за ним дверь и задвинул засов. Потом разулся, снял сюртук, брюки и рухнул на постель. Она пахла конским волосом и мочой. Рэдборн обратил лицо к открытому окну, ощутил на коже холодный воздух и почти сразу заснул.
Проснувшись, он резко сел в постели, не понимая, где находится. Свет в комнате стал глубже; небо снаружи было ярко-голубого цвета, как витражное стекло. Лишь увидев свою одежду на спинке стула, Рэдборн вспомнил, что к чему: он приехал работать в корнуолльскую лечебницу для душевнобольных.
Проведя рукой по лицу, он заметил, что небрит и разгорячен, несмотря на прохладный морской воздух. Он со стоном поднялся и различил за шумом волн и ветра некий звук.
–
– Ты должна!
Затем послышался третий голос, высокий, знакомый.
– Ох нет, нет…
Не соображая, что делает, Рэдборн прижался ухом к двери и прислушался.
– Где Фэнси? – кричала женщина. – Что ты с ним сделал?
– …не надо, говорю тебе…
– …здесь делаешь?.. – прозвучал полный отчаяния голос первого мужчины.
Рэдборн быстро оделся и выскользнул за дверь.
Сделав всего несколько шагов по коридору, он обнаружил лестницу – она вела наверх, туда, откуда доносились голоса. Рэдборн поспешил по ней и выглянул в коридор третьего этажа. В нескольких ярдах от него в открытом дверном проеме стоял спиной к Рэдборну мужчина с раскинутыми в стороны руками.
– Ты должен оставить нас наедине! Сейчас же!
Это был его голос – низкий, полный не только отчаяния, но и гнева. Он с криком попытался прорваться в комнату, но ему помешали.
– Нельзя, Нед! Лермонт придет… Оставь ее!
Рэдборн съежился. Глухо ударилось о стену чье-то тело, затем хлопнула дверь. Первый мужчина испустил мучительный вопль, а второй принялся успокаивать его исступленным шепотом.
Затем настала тишина. Рэдборн услыхал поспешно удаляющиеся шаги двух человек: те прошли по коридору и спустились по другой лестнице. Он, затаив дыхание, слушал.
Да где же Лермонт?
Тянулись минуты. Рэдборн сделал глубокий вдох и шагнул в коридор. Убедившись, что никого нет, он быстро подошел к двери и распахнул ее.
Тут же его окутало тепло с густым мускусным запахом, как в лисьей норе. Он на что-то наступил и, опустив глаза, увидел сломанную пополам кисть с длинной ручкой.
– Кто вы такой? – вопросил голос. – Я вас не знаю. Отвечайте!
Рэдборн поднял голову и остолбенел.
Перед ним стояла та самая незнакомка с моста. На ней была одежда в той же серо-синей гамме, только на сей раз не лохмотья, а струящиеся тяжелые шелка: голубино-серый с всполохами лилового и темно-синего, длинные рукава с фиолетовым исподом. На шее алел тонкий шарф, так что Рэдборну на миг показалось, что ей перерезали горло.
– Я… прошу прощения… Мне показалось… Я слышал крики. Меня зовут Рэдборн Комсток. Теперь я здесь работаю…
