Брешь полностью

— Да. Если это правда, то у неё забавные идеи о том, как заполучить хорошего Стража.

Малачи усмехнулся.

— Ты себя недооцениваешь, Лила.

— Будем надеяться, — пробормотала я, когда в поле зрения появились огни Провиденса.

Я съехала с шоссе и направилась вверх по Викендену, мимо тату-салона, где мне выбили лицо Нади в память о ней. Я проехала по узкой улочке и свернула налево, на дорогу, которая должна была привести нас вглубь восточной части Провиденса. Малачи, прищурившись, смотрел в окно, изучая тени. Я нашла место для парковки в стороне от главной дороги, под низко свисающими ветвями дерева и вне света уличных фонарей. Малачи тут же положил гранаты себе на колени.

— Нам придётся поговорить об этом оружии, — сказала я.

Он озадаченно посмотрел на меня.

— Нельзя ходить по улице с парой гранат, пристёгнутых к груди. Кроме того… Я не очень хочу таскать с собой эти штуки.

Малачи кивнул.

— Потому что ты ещё не привыкла к ним. Всё изменится, как только ты получишь должную подготовку.

— Я знаю, но…

Он сунул руку в рюкзак и вытащил оттуда знакомый на вид ремень. Он был частью амуниции, из чёрный кожи и очень офигенный, его для меня сделал Михаил, когда я была за Суицидальными Вратами.

— Надень это и возьми нож. — Он поднёс нож к свету. У него был тонкий изгиб вместо прямого края. — Он не предназначен для метания, — объяснил он. — У этого ножа прямое снижение, он лучше режет, чем прямой клинок, но не настолько изогнут, чтобы помешать заколоть кого-то. Я попросил Михаила сделать его для тебя.

— Эм, спасибо. — Я взяла ремень, но не сводила глаз с ножа в его руке. С таким ножом, я могла и запросто заколоть саму себя. — Но мы можем никого не найти…

— Нет причин не быть осторожными. — Он пристегнул нож вместе с ножнами к поясу, а затем приподнял мой подбородок пальцами. — Если Мазикины когда-нибудь поймают тебя, это будет для них настоящим призом. Ещё до того, как Сил и Джури узнали, как много ты значишь для меня, ещё до того, как тебя назначили нашим капитаном, они уже жаждали тебя. И я не хочу думать о том, как они могут праздновать, если заполучат тебя. Прошу.

Без дальнейших споров я обернула пояс вокруг талии, натянула на него свою флисовую куртку и вышла из машины, чтобы присоединиться к Малачи на тротуаре.

— Итак…

Теперь, когда этот момент настал, у меня не было ни малейшего представления о том, как на самом деле патрулировать.

Малачи закинул рюкзак на плечи. Его внимание уже блуждало по улице; а его тело уже было напряжено от осознания происходящего.

— Лила, всё нормально. В тёмном городе нам часто приходилось бродить по улицам, высматривая подозрительную активность. Иногда мы целыми днями ничего не видели. Это такая же хорошая зацепка, как и любая другая.

— Может, нам лучше разделиться?

Я знала, что он часто патрулировал сам по себе, и я не хотела быть мёртвым грузом.

Малачи вздохнул.

— Как капитан, ты должна принять это решение. Разделившись, мы могли бы обследовать больше территории. Однако, — сказал он, подходя достаточно близко, чтобы дотронуться до меня, так близко, чтобы заставить моё сердце учащенно биться, — я буду чувствовать себя намного лучше, если ты позволишь мне остаться с тобой. — Он поцеловал меня в лоб, и от ощущения его губ на моей коже глубоко внутри меня свилось густое тепло. — И как твой кавалер, я был бы очень признателен, если бы смог сдержать обещание, данное твоей приёмной матери.

— Мой… кавалер? — Я не смогла сдержать смешок.

Малачи выглядел очень растерянным и немного смущённым.

— Прости. Я знаю, что я твой лейтенант, но я… я просто думал, что мы были…

— Нет! Нет. Это не то, что я имела в виду. Малачи, то есть ты говоришь, что хочешь быть моим парнем?

У меня никогда не было парня. Но… Мне вроде как понравилась эта идея.

— Парнем? — Его «что за фигня» взгляд только усилился. — Я никогда бы не предположил… но мы не… я бы не хотел, чтобы люди думали, что ты…

Он откашлялся и уставился на тротуар, и я поняла, что у нас могут возникнуть некоторые проблемы с переводом. Или проблема взросления-в-разных-столетиях.

— Так кто я? Я не знаю, о чём ты думаешь, но «парень» просто означает, что мы… — Дерьмо. Это очень напоминало то, как слепой ведет слепого. — Это значит, что мы вместе. Что мы, эм, ходим на свидания. Друг с другом. И… ни с кем другим. Но не всерьёз, — быстро добавила я, чувствуя, как горят мои щёки.

Малачи одарил меня улыбкой, в которой сквозила неуверенность.

— Ты можешь называть меня как угодно, если это означает, что я могу прикасаться к тебе.

Он пальцами провёл по моей щеке.

— Хорошо, — мне пришлось оторвать взгляд от его губ. «Сосредоточься, Лила. Теперь это твоя работа». — Их видели примерно в шести кварталах отсюда, — выпалила я, указывая на Хоуп-Стрит.

Температура моего тела упала до медленного кипения.

— Так чего же хотят Мазикины? — спросила я Малачи, когда мы тронулись в путь. — Если бы мы это знали, то могли бы предсказать, что они здесь будут делать, верно?