Его пальто лопнуло на спине. Куда делся правый сапог? Шапка свалилась. Боббе схватил ее и уволок в сарай.
Богатей Синтор допрыгал на одной ноге до лошади и уехал без шапки.
Миккель сидел на чердаке и смотрел в окошко, как Черная Роза трусит вверх по горе. На коленях у него лежал дневник. На последней странице было написано: "Первого мая... Хоть бы ты вернулся, отец! Пока дом не снесли".
Нет, уж очень коротко получилось. Миккель подумал, поплевал на карандаш и приписал: "По мне, так можешь шуметь на шканцах сколько угодно, вот тебе мое слово!
Миккель Миккельсон".
Глава двадцатая
КОГДА БРАНТЕ КЛЕВ РАСКОЛОЛСЯ НАДВОЕ
Миккель и Туа-Туа сидели за столом на кухне постоялого двора. Зима кончилась. Солнце взломало лед, чайки камнем падали на воду и взлетали с трепещущей рыбой в клюве. Верба покрылась почками. По Бранте Клеву бежали веселые ручейки.
Куда пропал Пат?
Бабушка ушла с утра к Синтору стричь овец, сказала, что будет вечером. Плотник полночи ловил рыбу и теперь крепко спал. Ульрика Прекрасношерстая паслась в лесу.
Боббе лежал в луче солнца на полу и сладко храпел.
Миккель прихлопнул муху и сказал:
- Через два дня придут дом сносить.
На столе между ними лежала зовутка.
- Дуй не дуй, никакого толку, - заметила Туа-Туа. - Все равно не ответит.
- А ты знаешь почему?
Туа-Туа отрицательно покачала головой.
- Потому что все это неправда, - мрачно произнес Миккель.
Туа-Туа обескураженно посмотрела на зеленый пластырь. Вот уже четыре месяца, как Пат налепил его. Через месяц пора... Нет, не может быть, чтобы Пат... Неужели ляписутапис тоже обман?
- Откуда же он узнал про судовой журнал за стеной?! воскликнула она.
- Нашел, когда мы ушли в первый раз, - ответил Миккель.
- А голос, который мы слышали вечером, когда... - сказала ТуаТуа.
Миккель только рукой махнул:
- Знаешь, Туа-Туа, что я думаю? Что это сам Пат свой голос изменил, или животом говорил, или еще как-нибудь.
Туа-Туа еле сдерживала слезы. Как же так? Выходит, Пат...
- Прошлый год весной цирк приезжал, так у них был один - умел говорить животом, - продолжал Миккель.
- Может, Пат научился у него, - сказала Туа-Туа.
Миккель угрюмо кивнул и начертил на столе букву "П".
- Одно не пойму: откуда Пат знал о корабле, который на мели стоял, и о том человеке, что на берег хотел?
Туа-Туа тоже не могла этого понять. И Миккель вытащил из башмака письмо Пата. Они уже раз сто его читали, с тех пор как нашли в кармане Плотниковой куртки.
Миккель стал читать вслух, Туа-Туа внимательно слушала.
- "А Вы тем временем тоже будьте начеку, - вдруг еще старатели появятся..." Старатели - это те, что золото ищут, - объяснил Миккель. - Ты никого не примечала, Туа-Туа?
Нет, она вроде никого не видела. Миккель снова обратился к письму.
- "Каждый след - путеводная нить, говорят опытные люди. Первый след ведет на острова, к некоему мистеру Симону Тукингу, ю нау, дакс! Надо спешить, пока еще лед не сошел..." Но теперь-то лед уже сошел, - заметил Миккель, - а о Симоне Тукинге ни слуху ни духу, и о Пате тоже. "Вернусь, когда настанет час". Как по-твоему, Туа-Туа, о каком это он часе пишет?
- Когда найдет Симона Тукинга, - предположила Туа-Туа.
- Все-таки он хороший человек: сколько из-за отца моего хлопочет!.. - заключил Миккель. - Тш-ш, что это?
Боббе поднял голову и навострил уши. Все трое прислушались.
- Будто кувалдой ударили, - сказала Туа-Туа.
- Нет, ломом по камню, - возразил Миккель.
- Опять! - воскликнула Туа-Туа.
- Ладно, пусть их. Лучше слушай дальше, - сказал Миккель. - "А только сами видите - морское золото истощилось. А речное можно промывать только после пасхи, так в старательском уставе записано. К тому времени, дакс, мне нужно все застолбить"...
- Думаешь, Пат сейчас столбит?
- Конечно, а ты думала!.. - ответил Миккель.
- Опять, - сказала Туа-Туа.
На этот раз Миккель разобрал.
- Кувалдой по буру бьют, - объявил он. - По звону слышно. И совсем близко, шагов триста.
- Наверное, что-нибудь взрывать хотят, да? - робко произнесла Туа-Туа.
Миккель хмуро кивнул.
- Я как раз сижу и думаю: почему в письме нет ни слова о горном золоте? Неужели Пат забыл застолбить гору? О морском золоте есть, о речном тоже, только о горном ни слова.
- Посмотри получше, - предложила Туа-Туа.
Миккель пробежал все письмо сначала.
- А может, застолбил и просто забыл написать? Но тогда гора тоже Патова. - Он наклонился над столом. - Помнишь, Туа-Туа, что он писал: "А Вы тем временем тоже будьте начеку - вдруг еще старатели появятся".
Туа-Туа кивнула.
- "Уж тогда покажите..."-продолжала она наизусть.
- "...на что Вы годитесь", - закончил Миккель. - Вот именно! "...не подкачайте, как..."
Страшный гул сотряс дом. Стекла задребезжали, крышки сами соскочили с кастрюль. Солнце исчезло в синем облаке, в кухне стало темно.
- Взрывают, - сказал Миккель глухо. - Зарядище-то!
Снова выглянуло солнце. Он почувствовал себя храбрее.
- Погоди здесь, Туа-Туа, я выйду посмотрю. Главное захватить их на месте...
