- Бедный Пат! - всхлипнула Туа-Туа. - Гляди-ка, вмятины.
Миккель кивнул. Отчаяние охватило его, что-то жгло под ложечкой. Во всем мире один Пат мог рассказать ему про отца. Теперь, когда Пат пропал, у него было такое чувство, словно и отец пропал навсегда. Капитан ли, матрос ли, отец есть отец.
Он стиснул зубы.
- Мы ему покажем! - прошептал он. - Слышь, Туа-Туа? Этот медведь узнает... У плотника ружье есть. Пошли! Задуй свечу, Туа-Туа. Меня душит гнев!
- Но... но ведь сейчас темно, Миккель. Постой! - испуганно взмолилась Туа-Туа.
- Возьмем фонарь! - отрезал Миккель. - Пошли.
- А потом я слышала, что на шатунов нужна серебряная пуля, - робко заметила Туа-Туа. - Останься, Миккель.
- Серебро ли, свинец ли, все равно ему не жить! - решительно заявил Миккель Миккельсон.
Глава восемнадцатая
ЧТО ЛЕЖАЛО НА ДНЕ КАРМАНА
Плотник Грилле не спал. Он стучал зубами. Кончики пальцев у него покраснели, нос посинел. Он только что лег в кровать, к ногам положил четыре бутылки с горячей водой. На голову он надел меховую шапку, шею обмотал тюленьей шкурой. И все-таки мерз.
Попробуйте пройдите полкилометра на четвереньках в десятиградусный мороз!
Плотник пытался уснуть. Но стук собственных зубов каждый раз будил его. Стоило ему сомкнуть веки, как перед глазами плыли удивительные слова: "зовутка", "Пат О'Брайен", "старательский устав". На животе плотника лежал пузырь с горячей водой - хорошее средство от озноба и бессонницы. Но на этот раз ничто не помогало.
Кто-то постучался в дверь.
Плотник застонал:
- Я сплю! Уходите! Слышите: сплю.
Глухой голос произнес за дверью:
- Это Миккель Миккельсон. Мне надо ружье и пулю. Лучше всего серебряную, но свинцовая тоже сойдет.
Плотник закрыл глаза и спросил сам себя: "Что это сон?" Потом приподнялся на локте и крикнул:
- Не болтай вздора, Миккель Миккельсон! Я болен, иди себе!
- Сначала я должен убить медведя! - сказал голос Миккеля Миккельсона.
Плотник сел так стремительно, что пузырь скатился на пол и лопнул.
- Что... что ты говоришь?
- Мы только что видели медведя возле сарая Симона Тукинга, - послышался голос Туа-Туа. - Он съел человека. Миккель говорит, что застрелит его. Не велите ему, дядя штурман!
Плотник схватил с тумбочки графин и опустошил его в два глотка. На лбу у него выступил пот. Медведь?! Сердце плотника бешено колотилось. Ружье с серебряной пулей?!
Надо понюхать табаку, прояснить мозги... Но где же табакерка?
- Миккель Миккельсон, - заговорил он слабым голосом, шел бы ты спать. Во всем приходе нет ни одного медведя, вот те крест. А ружье сломано. Я заболел. Попроси бабушку заварить мне ромашки. Я помираю, Миккель Миккельсон. Погоди табакерку!
Миккель Миккельсон и Туа-Туа стояли перед плотниковой дверью. Туа-Туа держала в руке горящую свечу, потому что на лестнице было темно. Свечу она захватила с собой из лодочного сарая.
- Мне нужно ружье! - твердил Миккель в замочную скважину. - И пулю. Лучше всего - серебряную.
- Да сломано же ружье, Миккель! - простонал плотник Грилле. - Достань лучше табакерку, будь добр, она лежит в куртке, в правом кармане. И сунь ее под дверь. Господи, до чего же я болен.
Туа-Туа подняла свечу выше и увидела на крючке зеленую куртку, мокрую от снега. Она сунула руку в карман и достала пустую бутылку.
- Сперва ружье! - прозвучал голос Миккеля из замочной скважины.
Плотник сидел в постели, подтянув колени к подбородку, и стучал зубами. Из лопнувшего пузыря растекалась по полу вода. За дверью Туа-Туа продолжала рыться в кармане. Рыболовные крючки... Грузила... Старые ключи... Табачная жвачка... Пробковый поплавок... А вот и табакерка в самом низу. Туа-Туа вытащила большой сложенный лист бумаги.
Плотник стоял на коленях в кровати. Мощное чиханье сотрясало его тело.
- Не дури, Миккель! - стонал он. - Табакерку давай, слышишь... не то... не то... я те...те... тебя палкой.
- Чихает, - сказал Миккель, глядя в замочную скважину. - Простудился, должно. Лег опять.
Он ощутил на шее горячее дыхание Туа-Туа.
- Ну что, нашла? Опять встает.
- Миккель, гляди! - зашептала Туа-Туа. - Скорей...
Она держала в руке исписанный лист бумаги и светила, чтобы Миккель мог прочитать.
Он выпрямился и поглядел на бумагу:
- Ну-ка, повыше свечу, Туа-Туа...
- "Дакс! - прочитал он. - Сим привет Вам, дакс, от Вашего друга, Пата О'Брайена..."
Миккель мгновенно забыл о медведе и замочной скважине.
- Он жив, Туа-Туа! Пат жив! - вскричал он, хватая письмо. - Шлет нам привет!.. Но как оно попало в плотников карман?
- Читай дальше, - торопила его Туа-Туа. - Потом узнаешь!
Миккель прочитал до конца. Глаза его блестели, рот приоткрылся.
- Ну что... что там написано? - Туа-Туа притопнула ногой от нетерпения.
- Что он уезжает, - бормотал Миккель. - Но еще вернется... Свети лучше, ничего не вижу... А зовутку чтобы мы сохранили. Слышишь, Туа-Туа? В знак того, что он вернется.
- Она у тебя? - прошептала Туа-Туа.
- В кармане. Понятно, Туа-Туа вернется? И отец тоже!.. Нашла табакерку? Сунь ее под дверь, пусть успокоится.
Дрожащими пальцами Миккель свернул письмо в комочек и затолкал себе в башмак.
