Вдруг пальцы схватили что-то косматое, и в тот же миг она проснулась. Боббе! Пес сердито ворчал, а снаружи кто-то стучался в дверь.
Бабушка Тювесон привязала Боббе к кушетке, сунула ноги в шлепанцы и побрела в прихожую. Солнце уже выглянуло из-за Бранте Клева, и она не стала звать Петруса Юханнеса, решила открыть сама. Руки искали щеколду, а в голове вертелась одна мысль: "Пришел, мальчонка.. Вернулся, оболтус наш..." - Где ты пропадал, поганец? - всхлипнула бабушка, распахивая дверь. - Жаль, розги нет под рукой, не то бы я...
Остальные слова застряли у нее в горле. На крыльце стоял, болтая в воздухе распухшей ногой, - кто бы вы думали? Эбберов конюх! Одной рукой он опирался на Туа-Туа Эсберг, другой - на Миккеля Миккельсона.
Бабушка не стала ни охать, ни караул кричать. Она попятилась - ослабевших ногах - раз, два, три - и села в дровяной ящик.
Глава тридцатая
БАБУШКА ВПРАВЛЯЕТ ВЫВИХНУТУЮ НОГУ
Во всей Льюнге никто не мог сравниться с бабушкой Тювесон, когда надо было приготовить настой из вороники и можжевелового корня или остановить кровь. Но больше всего на свете она любила вправлять вывихнутые пальцы.
Вот почему, когда Енсе-Цыган проскакал на одной ноге на кухню, бабушка позабыла и о мексиканском ноже, и о Белой Чайке, и о Туа-Туа Эсберг.
- Господи, пресвятая богородица, никак, он ногу свихнул! - радостно воскликнула она и выскочила из дровяного ящика. - Марш за растопкой, Миккель, чтобы Туа-Туа могла затопить и нагреть воды!.. Да ты садись, что торчишь, будто каланча!
Бабушка подвинула самый лучший стул - это Цыгану-то, который привык сидеть на чурбанах, а то и просто на полу.
- То есть... как же?.. - забормотал Енсе-Цыган.
- Ох, уж эти мужчины - не могут, чтобы не ломаться! рассердилась бабушка и усадила Цыгана силой, так что пружины взвизгнули.
Из каморки выглянуло заспанное лицо Миккельсонастаршего. И ему досталось под горячую руку.
- Живей неси лекарство, чего рот разинул!
Миккель и безмерно счастливый Боббе уже скрылись в дровяном сарае. Туа-Туа раздувала уголья. Бабушка поставила на плиту кастрюлю, в которой был налит квас с молоком.
- А тощий-то какой! Знать, пришлось поголодать... причитала она.
Цыган только глазами хлопал, глядя, как на столе появляются зельц и ржаной хлеб. Бабушка была в ударе.
Вообще-то она припасла зельц ко дню рождения Петруса Юханнеса, ну да чего там!
- Тебя только за смертью посылать! - прикрикнула она на Миккельсона-старшего.
Наконец появился сундучок, и бабушка вытащила мазь на змеином жиру, овечье сало, бинт, палочки для лубка. Посреди кухни поставили на пол таз с теплой водой.
Бабушка пустила в воду мыло и стала отмывать вывихнутую ногу.
На твоем просторе,
Морюшко ты, море!..
напевала бабушка Тювесон, словно уплыла бог весть куда.
Вдруг, да так, что никто и глазом моргнуть не успел, она ухватила Цыганову ногу левой рукой, а правой дернула ступню.
Цыган подскочил с диким воплем, будто в него всадили нож. Таз опрокинулся, грязная вода выплеснулась на чистые бабушкины половики.
Грязь не сало,
Потер и отстало,
- весело пропела бабушка и закурила трубочку. - Главное, нога вправлена. С вывихом вредно зельц глотать.
Цыган сидел белый как бумага.
- Чего рот разинул, Миккель? - всполошилась бабушка. Подсоби придвинуть его к столу. Надо же поесть человеку.
Туа-Туа стояла в углу и ревела.
- Это чей бидон там прохудился? - прищурилась бабушка.
Миккель обиделся.
- Что ты, бабушка, не видишь - она расстроилась! А ежели человек расстроился, его, может, надо в покое оставить.
- Прав Миккель, - сказал Миккельсон-старший. - Иди, Туа-Туа, в мамину каморку, отдохни чуток. Потом расскажешь, коли есть что рассказать.
- "Потом, потом"! - всхлипнула Туа-Туа. - Знаю я, что будет потом. Я убежала от тетушки Гедды. Хотите выгонять, так выгоняйте сразу!
- Почему же ты убежала, дитятко? - спросила бабушка, нарезая зельц.
Туа-Туа посмотрела на зельц и глотнула, потом глянула на Миккеля и опять глотнула.
- Потому что я люблю...
- ...зельц? - спросила бабушка, обсасывая сальную шкурку.
Туа-Туа затрясла головой:
- Зельц тоже, но еще... еще больше...
Она спрятала лицо в ладони и выбежала. Миккель побагровел.
- Ко...коли ничего срочного нет, - заговорил он наконец, - пойду на двор, подышу.
- Иди, иди, - ответила бабушка. - А встретишь случаем Туа-Туа Эсберг - ты ее знаешь, - то скажи, что не худо бы подсобить слепой старухе с посудой. В этом доме уже давно девчонки не хватает.
Глава тридцать первая
КТО БЛЕЕТ В ПРИХОЖЕЙ
Енсе-Цыган всю свою жизнь бродил по дорогам. От этого развивается аппетит, да только на дороге хлеба не найдешь.
Лучшие в мире ковриги печет бабушка Тювесон из Льюнги. И Енсе принялся наверстывать упущенное. Он отрезал здоровенные ломти хлеба и клал на них толстые куски жирного зельца. Холодная жареная сельдь отправлялась следом за скумбриевой икрой. Когда бабушка налила ему пятую чашку кваса с молоком, он смог только кивнуть - до того у него был набит рот.
Зато Туа-Туа почти не ела. Стоило ей откусить кусочек, как тут же начинали капать слезы.
