М-ръ Гаджеръ сдержалъ свое слово и женился на миссъ Крабстикъ. Допрошенный, какъ свидѣтель, въ судѣ относительно этого обстоятельства, онъ объявилъ, что дѣйствительно женился на свидѣтельницѣ и увѣренъ, что она будетъ честною женою; онъ высказалъ убѣжденіе, что миссъ Крабстикъ всегда была нравственно чиста, но поддалась искушенію способствовать воровству только вслѣдствіе коварства еврея, который способенъ былъ оплетать людей и съ болѣе твердыми убѣжденіями, чѣмъ эта слабая женщина.
-----
Модный проповѣдникъ, пасторъ англиканской церкви, происхожденіемъ еврей, м-ръ Эмиліусъ, неимѣвшій еще законной подруги жизни, бросилъ свой взоръ на красавицу вдову, леди Эстасъ. Вначалѣ своего знакомства, онъ смотрѣлъ на нее съ благоговѣніемъ и ни словомъ, ни жестомъ не показывалъ, что былъ-бы готовъ соединить свою скромную судьбу съ блестящей судьбой красавицы-аристократки. Изучивъ ея характеръ и ознакомившись съ нѣкоторыми двусмысленными эпизодами изъ ея жизни, онъ выжидалъ случая явиться на арену дѣйствій въ то время, когда звѣзда леди Эстасъ начнетъ закатываться, и крупныя особы, въ родѣ лорда Фауна и м-ра Грейстока, отвернутся отъ нея. Мы знаемъ, что онъ посѣщалъ Лиззи во время болѣзни и увлекательно читалъ ей отрывки изъ духовныхъ и свѣтскихъ сочиненій. Въ это время онъ уже положилъ начало своему сближенію съ интересной вдовушкой
Но вотъ, въ фешенебельномъ кругу заговорили о ложныхъ показаніяхъ, данныхъ леди Эстасъ подъ присягой, и м-ръ Эмиліусъ рѣшилъ, что наступило время и ему дѣйствовать энергично.
За нѣсколько дней передъ отъѣздомъ Лиззи въ Шотландію онъ зашелъ въ ней, зная, что застанетъ ее одну. Онъ искусно навелъ разговоръ на городскіе толки о поведеніи леди Эстасъ въ дѣлѣ брилліантоваго ожерелья. Онъ думалъ напугать Лиззи, представляя ей опасности, которымъ она подвергается въ силу даннаго ею показанія судьѣ о ложной присягѣ. Но когда Лиззи очень хладнокровно приняла его запугиванья и объявила, что ничего и никого не боится, онъ приступилъ къ дѣлу прямо.
-- Еще осмѣлюсь сказать вамъ, леди Эстасъ, говорилъ онъ,-- что я повергаю къ вашимъ ногамъ мое сердце, руку и карьеру. Я могу сказать про себя, что только своему уму и краснорѣчію я обязанъ своимъ положеніемъ въ этой столицѣ. Я знаю, что вы стоите несравненно выше меня, леди Эстасъ, что вы необычайная красавица, что вы богаты. Но и я, осмѣливающійся явиться искателемъ вашей руки,-- и я не полное ничтожество. Въ моихъ жилахъ течетъ знаменитая кровь, я потомокъ знатнаго и древняго рода. Родъ моей дѣятельности самый возвышенный. Мнѣ только тридцать два года и я уже извѣстенъ, какъ величайшій проповѣдникъ. Я могу двигать массы, въ какую сторону мнѣ заблагоразсудится, я умѣю трогать сердца. Раздѣлите мою судьбу, леди Эстасъ. Вы единственная женщина, которую я полюбилъ. Согласитесь быть моей женою.
Онъ былъ противенъ на видъ, неопрятенъ, извѣстный лжецъ и обманщикъ, еврей родомъ, ему было слишкомъ сорокъ лѣтъ, но онъ выказалъ мужество, онъ не краснѣлъ, не запинался, въ немъ не замѣтно было раболѣпства. Онъ почти понравился Лиззи; ее плѣнила его смѣлость; въ его обращеніи, въ его прямомъ и рѣшительномъ заявленіи своихъ чувствъ къ ней, она увидѣла что-то поэтическое, выходящее изъ ряда. Но въ эту минуту она все еще надѣялась, что Франкъ Грейстокъ не совсѣмъ потерянъ для нея, а Эмиліусъ не представлялъ собой особенно блистательную партію.
Лиззи отвѣтила ему, что она вынесла много испытаній, что она боготворила покойнаго мужа и рѣшалась выйти во второй разъ замужъ только для своего ребенка, но избранный ею женихъ оказался недостойнымъ человѣкомъ и она отказала ему. Поэтому она рѣшила теперь не выходить больше замужъ.
Когда Лиззи стала прощаться съ м-ромъ Эмиліусомъ, онъ въ это время разсчитывалъ, во что обойдется ему поѣздка въ Шотландію.
-----
М-ръ Эмиліусъ, узнавъ, что Лизза представила въ судъ свидѣтельство о своей болѣзни, воспользовался этимъ, какъ благовиднымъ предлогомъ для посѣщенія ея въ Шотландіи. Онъ пріѣхалъ въ сосѣднее съ ея замкомъ мѣстечко, и написалъ ей, что церковныя дѣла привели его въ Шотландію и что онъ не можетъ возвратиться въ Лондонъ, не заявивъ ей своего почтенія, тѣмъ болѣе, когда онъ знаетъ, что она нездорова. Вслѣдъ за письмомъ онъ явился самъ и его, конечно, приняли.
Онъ завелъ разговоръ о процессѣ Бенжамина, какъ о послѣдней новости дня, и такъ-же, какъ въ первый разъ, рѣшительно перешелъ въ заявленію своихъ чувствъ. Онъ говорилъ настолько краснорѣчиво, что тронулъ сердце прекрасной вдовы, которая на этотъ разъ была уже вполнѣ увѣрена, что не можетъ разсчитывать на Франка Грейстока, ускользнувшаго изъ ея сѣтей.
