-- Изъ этого слѣдуетъ, миссъ Моррисъ, что у васъ и у меня совершенно различные взгляды на рѣчи, строго замѣтилъ лордъ Фаунъ.-- Вы вѣрно никогда не читали рѣчей Берка?
-- И не желаю читать ихъ, отвѣчала Люси.
-- А-а! Это другой вопросъ, продолжалъ лордъ; тонъ его голоса и выраженіе лица сдѣлались еще строже.
-- Мы вѣдь заговорили съ вами о рѣчахъ, произнесенныхъ въ парламентѣ, сказала Люси.
Бѣдная Люси! Она не хуже лорда Фауна знала, что Беркъ былъ ораторомъ въ палатѣ общинъ, но въ порывѣ нетерпѣнія и по непривычкѣ имѣть въ запасѣ готовое возраженіе во время спора, она не нашлась отвѣчать лорду, что разумѣла только рѣчи позднѣйшихъ ораторовъ, а не всѣхъ ихъ вообще.
Лордъ Фаунъ пожалъ плечами и наклонилъ голову нѣсколько на сторону.
-- Малая Люси, вмѣшалась наконецъ леди Фаунъ,-- вы выказали большое невѣжество. Гдѣ-жъ, по вашему мнѣнію, говорилъ свои рѣчи Беркъ?
-- Конечно, въ парламентѣ, отвѣчала чуть не со слезами Люси.
-- Если миссъ Моррисъ подразумѣвала, что главныя рѣчи Берка были произнесены имъ не въ парламентѣ, началъ опять лордъ Фаунъ,-- но что его рѣчь въ избирателямъ въ Бристолѣ, напримѣръ, или вступительная рѣчь по поводу уголовнаго процесса Баррена Гастингса, по своему содержанію выше...
-- Ничего я не подразумѣвала, сказала Люси.
-- Лордъ Фаунъ хочетъ выручить васъ, душа моя, вмѣшалась, опять леди Фаунъ.
-- Я не прошу, чтобы меня выручали, возразила Люси.-- Я хотѣла только сказать, что рѣчь м-ра Грейстока, по моему мнѣнію, написана какъ нельзя лучше. Тамъ нѣтъ ни одного лишняго слова. Право, мнѣ кажется, что они всѣ черезчуръ ужь обижаютъ бѣднаго индѣйскаго принца, и я очень рада, если нашелся хоть одинъ мужественный человѣкъ, который рѣшился подать за него голосъ.
Для Люси было-бы гораздо полезнѣе попридержать языкъ на этотъ разъ. Если-бы ей пришлось отстаивать какого-нибудь обыкновеннаго парламентскаго оратора, рѣчь котораго ей-бы понравилась, у нея достало-бы и умѣнья, и дара слова, чтобы бороться противъ всей семьи Фауновъ. Молодая дѣвушка была общей ихъ любимицей и самъ помощникъ статсъ-секретаря не разсердился-бы на нее. Но теперь бѣдная Люси не выдержала. Дѣло это такъ близко касалось ея сердца, что она поневолѣ оскорбилась за любимаго ею человѣка; Она позволила себѣ говорить о его рѣчи съ увлеченіемъ, а съ лордомъ Фауномъ даже невѣжливо.
-- Душа моя, заключила леди Фаунъ,-- прекратимъ лучше этотъ разговоръ.
Сынъ взялъ въ руки книгу. Мать принялась за вязанье. У Лидіи Фаунъ появилось на лицѣ несчастное выраженіе, точно въ семьѣ произошло какое-нибудь горе. Августа обратилась, съ какимъ-то вопросомъ въ брату; въ тонѣ ея голоса чувствовался упрекъ тѣмъ, кто обидѣлъ его и нѣжное соболѣзнованіе къ нему. Люси умолкла и сидѣла неподвижно нѣсколько минутъ, затѣмъ она быстро встала съ мѣста и почти выбѣжала изъ комнаты. Лидія тотчасъ-же бросилась вслѣдъ за нею, но мать остановила ее на полдорогѣ.
-- Оставь ее на время одну, другъ мой, произнесла леди Фаунъ.
-- Я и не звалъ, что миссъ Моррисъ особенно заинтересована м-ромъ Грейстокомъ, сказалъ лордъ Фаунъ.
-- Она его знаетъ съ дѣтства, отвѣчала мать.
Послѣ спора прошло уже съ часъ времени. Леди Фаунъ отправилась на верхъ и нашла Люси, сидящую въ уединеніи, въ такъ-называемой до сихъ поръ "классной". Огня въ комнатѣ не было; молодая дѣвушка, повидимому, и не думала зажигать свѣчей съ тѣхъ поръ, какъ пришла сюда. Во время ея отсутствія совершено было чтеніе семейныхъ молитвъ; не находиться при этой церемоніи считалось въ домѣ Фауновъ нарушеніемъ семейнаго устава.
-- Люси, милая моя, зачѣмъ вы здѣсь сидите? спросила леди Фаунъ.
-- Потому-что я несчастная, отвѣчала молодая дѣвушка.
-- Кто-же васъ сдѣлалъ несчастной, Люси?
-- Не знаю. Пожалуйста, не спрашивайте меня. Мнѣ кажется, что я вела себя не совсѣмъ прилично въ гостиной.
-- Сынъ мой тотчасъ-же проститъ васъ, если вы передъ нимъ извинитесь.
-- Какъ? Чтобъ я передъ нимъ извинялась? Этого никогда не будетъ! Я могу просить прощенія у васъ, леди Фаунъ, а ужь никакъ не у него. Я вполнѣ сознаю, что мнѣ не слѣдовало-бы вступать въ разсужденія о рѣчахъ, о политикѣ и вообще объ этомъ индѣйскомъ принцѣ у васъ въ домѣ.
-- Люси! вы меня удивляете!
-- Но вѣдь это правда. Не смотрите на меня такъ сердито, дорогая леди Фаунъ! Я знаю, что вы ко мнѣ особенно добры. Знаю, что вы позволяете мнѣ здѣсь дѣлать и говорить то, о чемъ гувернантки въ другихъ домахъ не смѣютъ и думать. Но я все-таки помню, что я гувернантка, и чувствую, что я забылась передъ вами!
Люси залилась слезами.
Леди Фаунъ, у которой въ груди было горячее сердце, а не черствый камень, тотчасъ-же разнѣжилась.
-- Душа моя, замѣтила она,-- вѣдь вы мнѣ ближе, чѣмъ иная дочь матери.
-- Дорогая вы моя! съ жаромъ воскликнула Люси.
