-- Мои собственные... всѣ, сколько ихъ ни есть, сэръ Флоріанъ подарилъ ихъ мнѣ. Надѣвая мнѣ ихъ на шею, онъ объявилъ, что они поступаютъ въ вѣчное мое владѣніе.-- Бери ихъ себѣ, сказалъ онъ, владѣй ими и дѣлай съ ними, что хочешь.-- Какое-же право имѣютъ теперь другіе отнимать у меня эти брилліанты? Развѣ они имѣютъ на это право -- скажите? Представьте себѣ, что вы были-бы женаты, и жена передъ смертію подарила-бы вамъ на память какую-нибудь вещь съ тѣмъ, чтобы вы вѣчно ею владѣли,-- согласились ли-бы вы уступить ее вашему стряпчему? Не правдали -- вы не согласились-бы на это? Скажите, Фредерикъ!
И говоря это, Лиззи положила свою руку на руку жениха и вопросительно заглянула ему въ лицо. Движеніе это было нѣсколько аффектировано, но крупныя слезы блестѣли на ея рѣсницахъ и тонъ голоса былъ совершенно естественъ.
-- М-ръ Кампердаунъ называетъ ихъ родовыми брилліантами Эстасовъ... замѣтилъ лордъ Фаунъ.-- Изъ какихъ вещей они состоятъ? Что они стоятъ?
-- Я сейчасъ покажу ихъ вамъ, сказала Лиззи, вскочивъ съ дивана и выбѣжавъ вонъ изъ комнаты.
Когда лордъ Фаунъ остался одинъ, онъ протеръ руками глаза и началъ обдумывать все слышанное.
-- Было-бы очень жестоко со стороны Эстасовъ и м-ра Кампердауна, разсуждалъ женихъ,-- требовать отъ нея назадъ бездѣличное украшеніе, подаренное ей покойнымъ мужемъ въ знакъ памяти. А между тѣмъ, невѣроятно, чтобы Эстасы и ихъ стряпчій рѣшились притѣснять вдову главы семейства. Эстасы люди справедливые, а старикъ Кампердаунъ не такой человѣкъ, чтобы сталъ придираться изъ-за пустяковъ въ богатымъ кліентамъ. Однако, тутъ, предъ моими глазами, лежитъ его записка, въ которой онъ объявляетъ тяжбу вдовѣ покойнаго баронета изъ-за этихъ-же самыхъ драгоцѣнностей, подаренныхъ сэромъ Флоріаномъ своей женѣ въ знакъ памяти. Быть можетъ, сэръ Флоріанъ сдѣлалъ промахъ, приказавъ вставить въ перстень или въ брошку своей жены какой-нибудь брилліантъ, который онъ считалъ своимъ собственнымъ, тогда какъ камень былъ наслѣдственный. Въ такомъ случаѣ, вещь слѣдуетъ возвратить или замѣнить ее другой, одинаковой только цѣнности.
Лордъ мысленно уже составилъ разсчетъ неизвѣстной суммы, какъ Лиззи вернулась, неся въ рукахъ футляръ изъ краснаго сафьяна.
-- Нужно было видѣть его въ ту минуту, когда онъ дарилъ мнѣ эту вещь, нужно было слышать его голосъ, говорила Лиззи, отстегивая крючки футляра.-- Вотъ почему я и дорожу этимъ подаркомъ.
Лордъ Фаунъ не зналъ толку въ брилліантахъ, но и онъ сейчасъ-же смекнулъ, что если это ожерелье съ мальтійскимъ крестомъ, привѣшеннымъ посрединѣ, состоитъ все изъ настоящихъ брилліантовъ, то вещь должна быть чрезвычайно цѣнная. Онъ немедленно сообразилъ, что такого рода ожерелье не могло быть подарено мужемъ молодой женѣ по секрету, съ глазу-на-глазъ. Другое дѣло перстень, брошка, браслетъ -- это такіе подарки, которые влюбленные лорды могутъ еще приносить въ карманѣ жилета. Но цѣнное ожерелье и въ особенности такое замѣчательное по красотѣ, дарятъ совсѣмъ при другихъ условіяхъ. Лордъ Фаунъ чувствовалъ, что онъ не ошибается, хотя, повторяемъ снова, онъ совсѣмъ не зналъ толку въ брилліантахъ.
-- Знаете-ли вы, что можетъ стоить это ожерелье? спросилъ онъ.
Лиззи на минуту замялась, но вспомнивъ, что Фредерикъ, въ качествѣ ея жениха, можетъ быть, съ радостью согласится помочь ей удержать въ рукахъ такую значительную собственность, отвѣтила довольно смѣло:
-- Знаю, кажется оно стоитъ около десяти тысячъ фунтовъ.
-- Десять тысячъ фунтовъ! проговорилъ лордъ Фаунъ и впился глазами въ брилліанты.
-- Да, то есть его такъ оцѣнилъ золотыхъ дѣлъ мастеръ, сказала Лиззи.
-- А кто онъ такой?
-- Я пригласила въ себѣ какого-то человѣка посмотрѣть на нихъ... поправить тутъ что-то... не помню хорошенько. Милый сэръ Флоріанъ этого пожелалъ. Ну, такъ вотъ онъ-то и оцѣнилъ ожерелье.
-- А какъ звали золотыхъ дѣлъ мастера?
-- Забыла, право, отвѣчала Лаэзи, не совсѣмъ увѣренная, что женихъ одобритъ ея знакомство съ м-ромъ Бенжаменомъ.
-- Десять тысячъ фунтовъ! повторилъ лордъ Фаунъ.-- Надѣюсь, что вы храните такую драгоцѣнность не у себя въ домѣ. Не правда-ли?
-- У меня на верху стоитъ несгораемый ящикъ, гдѣ я храню всѣ свои брилліанты. Такой тяжелый, знаете, ящикъ.
-- Сэръ Флоріанъ купилъ вамъ его?
Лиззи опять заикнулась.
-- Да, сказала она.-- То есть нѣтъ, онъ только заказалъ его, но ящикъ принесли ко мнѣ уже послѣ его смерти.
-- Слѣдовательно, онъ зналъ цѣну ожерелья?
-- О, конечно! Но мнѣ онъ никогда не говорилъ, что оно стоитъ. Разъ какъ-то, правда, мимоходомъ, въ разговорѣ онъ сказалъ мнѣ, что это очень, очень дорогіе брилліанты.
