Назвать ее невѣждой и лгуньей въ этомъ случаѣ каждый имѣлъ полное право, потому-что она была тѣмъ и другимъ. Она не спроста заговорила о томъ, что лордъ Фаунъ министръ, потому-что не задолго передъ тѣмъ кто-то, желая набросить тѣнь на его государственное положеніе, замѣтилъ при ней, что онъ не причисленъ къ кабинету. Лиззи не знала, на сколько миссъ Меквэльти посвящена во всѣ эти премудрости и думала удивить ее; миссъ-же Мекнэльти въ свою очередь не воображала, чтобы ея патронесса была такая невѣжда, и наглая ложь Лиззи поразила ее. По ея словамъ оказывалось, что лордъ Фаунъ членъ кабинета, когда всему свѣту извѣстно, что онъ только помощникъ статсъ-секретаря! Что за прибылъ для женщины утверждать такъ нагло и такъ открыто чистѣйшую ложь. Но Лиззи не имѣла никакого понятія о значеніи званія помощника, статсъ-секретаря. По ея мнѣнію, если лордъ Фаунъ былъ лордъ, то онъ имѣлъ полное право засѣдать въ совѣтѣ королевы, тѣмъ болѣе, что тамъ засѣдаютъ даже члены нижняго парламента.
-- Я вамъ говорю, что онъ членъ кабинета, повторила она надменно,-- и не смотря на то, я никогда не позволю, чтобы моя гостиная превратилась въ собраніе министровъ. Я ни одного изъ нихъ не пущу къ себѣ въ домъ.
Во вторникъ вечеромъ она снова заговорила о своей независимости.
-- Чтожь касается бабья, живущаго въ Ричмондѣ, замѣтила она, обращаясь къ миссъ Мевнэльти,-- то я имъ не позволю сѣсть въ себѣ на шею, увѣряю васъ. Я сказала, что поѣду къ нимъ -- и поѣду.
-- Мнѣ кажется, что вамъ и слѣдуетъ туда ѣхать, сказала миссъ Мекнэльти.
-- Ну да! я и поѣду. А на счетъ совѣтовъ -- ѣхать мнѣ туда или не ѣхать, прошу, моя милая, мнѣ ихъ не давать; этого я не люблю. Мой визитъ туда будетъ первый и послѣдній. Вывозить жирныхъ дѣвокъ въ Лондонъ я и не подумаю; пусть онѣ этого и не ждутъ. Воображаю, каковы должны быть у нихъ туалеты!
Ложась спать въ этотъ вечеръ, миссъ Мекнэльти сильно усумнилась въ томъ -- состоится-ли свадьба леди Эстасъ. "Конечно, словамъ ея вѣрить невозможно, думала приживалка, но если хоть малая часть изъ того, что она мнѣ сегодня тараторила, говоря о своей будущей роднѣ, справедлива, то видно, что она ненавидитъ всѣхъ Фауновъ; она насмѣхалась даже надъ самимъ лордомъ Фауномъ и все твердила, что онъ кромѣ службы ничего не понимаетъ".
Дѣйствительно, Лиззи почти совсѣмъ уже приготовилась разрушить предстоящій свой бракъ. Она мысленно взвѣсила всѣ выгоды и невыгоды его и убѣдилась, что послѣднія превышаютъ первыя. Объ этомъ она продумала всю ночь на среду. Но въ среду утромъ она получила письмо, которое сильно перетянуло вѣсы въ пользу Фауна. Записка была слѣдующаго содержанія: "Г-да Кампердаунъ и сынъ свидѣтельствуютъ свое глубочайшее почтеніе леди Эстасъ и имѣютъ честь увѣдомить ее, что они получили инструкцію для начатія процесса о фамильныхъ брилліантахъ Эстасовъ, находящихся въ настоящее время въ рукахъ леди Эстасъ. Кампердаунъ и сынъ будутъ считать себя крайне обязанными, если леди Эстасъ удостоитъ сообщить имъ имя и адресъ ея адвоката. 62, Нью-Сквэръ, 30-го мая 186* г.".
Записка эта была причиной, что Лиззи снова перешла на сторону Фауновъ. Она трепетала за свои брилліанты и ни за что не хотѣла уступить ихъ. Но удастся ли ей отстоять ожерелье или нѣтъ, во всякомъ случаѣ ей необходимо опереться на кого-нибудь. Письмо Кампердауновъ навело на нее сильный страхъ и она начала еще болѣе разсчитывать на защиту лорда Фауна. "Онъ вѣдь бѣденъ, думала леди Эстасъ, можетъ-быть брилліанты соблазнятъ его". Зная, что кромѣ дома Мобрэ и Мопюсъ у нея нѣтъ никого, кто-бы помогъ ей бороться съ Кампердауномъ, Лиззи невольно склонялась въ пользу своего нареченнаго жениха.
-- Я думаю, что Фредерикъ будетъ у меня сегодня, сказала она, сидя съ миссъ Мекнэльти за завтракомъ послѣ полудня.
Миссъ Мекнэльти кивнула головой въ знакъ согласія.
-- Наймите себѣ кэбъ, и поѣзжайте; куда хотите, продолжала Лиззи.
Миссъ Мекнэльти выразила желаніе отправиться въ національную галлерею.
-- Пожалуй, только назадъ приходите ужь пѣшкомъ, замѣтила Лиззи.
-- Я могу идти пѣшкомъ взадъ и впередъ, отвѣчала приживалка, чувствовавшая, что на прощанье леди Эстасъ накладываетъ на ея спину тотъ послѣдній золотникъ, послѣ котораго ноша дѣлается невыносимой.
