"Подумайте хорошенько о томъ, что я вамъ сказалъ. Я вовсе не желаю разстроивать нашу свадьбу, я только не хочу, чтобы моя жена носила брилліанты, принадлежащіе по праву фамиліи ея покойнаго мужа. Вы можете быть увѣрены, что я-бы не настаивалъ на возвращеніи этихъ брилліантовъ, если-бы не было къ тому законнаго основанія. Будетъ лучше если вы посовѣтуетесь съ моей матерью.
Преданный вамъ, Фаунъ."
Въ это же утро въ домѣ леди Фаунъ случилось другое событіе,-- нисколько непохожее на размолвку между лордомъ Фауномъ и леди Эстасъ. Леди Фаунъ разговаривала съ Люси и выражала свое мнѣніе о неприличіи визита Франка Грейстока.
-- Впрочемъ я допускаю, что онъ пріѣзжалъ къ намъ съ единственной цѣлью навѣстить свою кузину, прибавила леди Фаунъ, какъ-бы желая этими словами извиниться за начало разговора.
-- Я не могу утверждать этого навѣрное, сказала Люса.-- Можетъ быть, что онъ только за тѣмъ и пріѣзжалъ сюда. Но кажется, что онъ намекнулъ и о томъ, что ему хотѣлось повидаться со мной.
Леди Фаунъ нашла нужнымъ высказать цѣлый рядъ предположеній въ отвѣтъ на слова Люси. Главный смыслъ ея рѣчи заключался въ томъ, что если Франкъ Грейстокъ намѣревался принести въ жертву безкорыстному браку свои надежды, то онъ долженъ былъ теперь-же сказать объ этомъ. Онъ уже не мальчикъ и можетъ основательно обсудить, что ему слѣдуетъ дѣлать. И при всемъ томъ онъ ничего не сказалъ. Не ясно-ли, что онъ вовсе не думаетъ жениться на Люси. Для леди Фаунъ это было слишкомъ очевидно и ея милая Люси напрасно питаетъ надежду, которая можетъ сдѣлать ее несчастной. Если-бы Люси знала о томъ письмѣ, которое уже было ея собственностью, хотя еще лежало въ почтовомъ ящикѣ, и не было доставлено только потому, что сегодня было воскресенье; -- если бы знала о немъ Люси, она могла-бы побѣдоносно возразить леди Фаунъ. Но хотя она и не знала о письмѣ, однакожъ она не унывала.
-- Онъ любитъ меня, сказала она:-- онъ мнѣ самъ сказалъ объ этомъ.
-- О, Люси, это еще хуже! Мужчина говоритъ вамъ, что любитъ васъ и не дѣлаетъ предложенія!
-- Я довольна, сказала Люси, хотя по тону ея голоса нельзя было заключить, что она дѣйствительно довольна.
-- Довольна! Вы сказали ему, что также любите его?
-- Онъ это знаетъ, хотя я ему и не говорила, отвѣчала Люси.
Тяжело было отвѣчать ей, а между тѣмъ письмо лежало въ желѣзномъ ящикѣ и она ничего не знала о его содержаніи.
-- Милая Люси, этого не должно быть, сказала леди Фаунъ;-- вы приготовляете себѣ невыразимое несчастіе.
-- Я, кажется, не дѣлаю ничего дурного, леди Фаунъ.
-- Нѣтъ, моя милая, нѣтъ. Я не говорю, чтобы вы дѣлали дурное. Но онъ поступаетъ дурно,-- онъ! Говорю вамъ это откровенна я искренно. Я не могу говорить съ вами иначе. Ради своего собственнаго счастія, постарайтесь забыть его!
-- Я никогда не забуду его! отвѣчала Люси,-- Думать о немъ для меня великое счастіе. Онъ сказалъ мнѣ, что постоянно мечтаетъ обо мнѣ. Я также всегда буду думать о немъ.
Для бѣдной леди Фаунъ такое признаніе казалось ужаснымъ. Дѣвушка увѣряетъ ее въ своей любви въ мужчинѣ, который, по ея же словамъ, вовсе не думаетъ жениться на ней! И эта дѣвушка -- Люси Моррисъ, о которой леди Фаунъ привыкла говорить своимъ интимнымъ друзьямъ, какъ о совершенствѣ и на которую она смотрѣла скорѣе какъ на дочь, чѣмъ на гувернантку. Еще
За полчаса до обѣда леди Фаунъ послала сказать Лиззи, что сегодня онѣ будутъ обѣдать въ три часа. Лиззи отвѣтила, что она нездорова и проситъ прислать чашку чаю и чего нибудь закусить и, если леди Фаунъ позволитъ, она намѣрена остаться въ своей комнатѣ вмѣстѣ съ своимъ сыномъ. При всякомъ затрудненіи Лиззи имѣла обыкновеніе прятаться за своего сына.
Послѣ обѣда леди Фаунъ видѣлась съ леди Эстасъ, но Лиззи отказалась выслушать ея совѣтъ касательно ожерелья.
-- Это такое дѣло, сказала она высокомѣрно,-- о которомъ могу судить сама, или выслушивать совѣты только отъ моихъ друзей. Лорду Фауну гораздо приличнѣе было бы подождать нашей, свадьбы, тогда-бы...
-- Но тогда было бы слишкомъ поздно, сказала леди Фаунъ строго.
-- Во всякомъ случаѣ онъ поторопился повелѣвать мною, сказала Лиззи.
Леди Фаунъ желала, чтобы свадьба разошлась, поэтому она была довольна, что ея совѣты на счетъ возвращенія брилліантовъ не приняты. Когда старуха повернулась, чтобы выдти, Лиззи прижала мальчика къ своему сердцу. "Во всякомъ случаѣ онъ останется со мною," сказала она. Къ чаю Лиззи сошла внизъ и присоединилась къ семейству. Разговоръ шелъ вяло, видимо всѣмъ хотѣлось разойтись по своимъ комнатамъ. Лиззи на прощанье объявила, что на другой день она намѣрена отправиться домой въ Маунт-Стритъ. Леди Фаунъ ничего на это не возразила.
