Именно он, а не слуга, подал Бертрану поднос с непонятными миниатюрными пирожками, и он же насыпал сахара в стариковский чай.
– Как поживаете, леди? – спросил лорд, едва мы тоже устроились.
Вопрос адресовался Офелии, и та аж засияла:
– О! Вашими усилиями, вашей помощью, прекрасно!
Я нервно скрипнула зубами. Прекрасно, угу.
– А что случилось на приёме у Моривалей? – Бертран кашлянул. – Мне доложили, что моей невесте стало нехорошо?
«Моя невеста» прозвучало примерно как «моя кобыла». Впрочем, нет, к кобылам относятся лучше. Меня воспринимали как нечто неодушевлённое.
– Ой, да всё в порядке. С нами, девушками, случается. Тут в обморок, там в обморок… Хи-хи! Не стоит воспринимать всерьёз.
– Говорят, у Алексии был перепад магической силы? – Все улыбочки Бертран пропустил мимо, остался по-деловому равнодушен.
– Ну, может и был, – пожала плечами Офелия. – Кажется. Но перепады-то тоже… Сами знаете. С кем не бывает?
Надо было молчать. Ох, надо! Тем более я обещала толстушке держать свою неадекватность при себе. Только тема оказалась слишком интересной и, разведывая что к чему, момент с собственным обмороком я упустила.
– А почему вообще случаются такие перепады? – спросила я тихо и наивно. – С чем они связаны?
Жених отреагировал так, будто слово взял обеденный стол.
Возникла пауза – долгая и неприятная. Зато в итоге до меня тоже снизошли:
– Это как с резкими скачками артериального давления, милочка, – заявил вдруг Бертран, и знание подобного термина меня удивило. – В момент сильного эмоционального возбуждения или по иной причине, артериальное давление порой совершает резкий прыжок вниз или вверх.
Так. С давлением-то понятно. Но тут ведь другое?
– А магия почему скачет?
Жених пожал плечами.
Ясно. Я знала, что в момент обморока случился выход прежней души из тела и моё в этом теле пробуждение. То, что данный акт как-то связан с магией – логично. Но если вернуться к аналогиям, то давление после постоянных «скачков» может стать стабильно-повышенным. А магия?
– Подобные перепады могут как-то повлиять на уровень силы? – всё-таки решилась я.
Бертран хмыкнул:
– Если лорд Дрэйк сказал, что в результате перепада ваш магический уровень не изменился, милочка, то просто забудьте.
– Если базовый уровень ниже третьего, то он и не может измениться, – вставила свои пять копеек Офелия.
Бертран задумался, прежде чем кивнуть.
Та-ак…
Я напряглась. Испытала острое желание вцепиться в лацканы стариковского камзола и вытрясти из жениха правду, но следующий вопрос Бертрана отрезвил:
– Пилюли, как вижу, помогают?
– Да, – поспешила подтвердить опекунша. И опять: – Вашими стараниями. Ах, если бы не вы, где бы мы сейчас были!
Лорд что-то пробормотал. Сделал это настолько тихо, что никак не расслышать, но готова поклясться – он сказал «на помойке». Злорадства в этот момент не было, но и сочувствия тоже. Неприятно, но занятно.
Так что же ему нужно от Алексии Рэйдс?
Я не знала деталей разорения семьи, моё представление было очень приблизительным. Но чем дольше смотрела на Бертрана, тем громче звучали в мозгу сказанные Офелией слова:
«Так он наш главный кредитор, милая. Знал, что платёжеспособными никогда не станем, но всё равно выдавал ссуды. И дом этот, и родовой замок, и земли твои, и драгоценности… всё под залогом у лорда Бертрана. А он так добр, что до сих пор нас не выгнал».
Добр он. Ага.
Законов я тоже не знала, поэтому сосредоточилась на том, на чём они обычно строятся – на здравом смысле. Голое предположение, но разве можно вот так, запросто, взять и обобрать сироту?
Ведь мы не абы где, а в сердце самого цивилизованного и, если верить Офелии, самого лучшего государства. А аристократия – не просто прослойка общества, это самый его цвет.
Умные, сильные, способные анализировать и просчитывать на годы вперёд, аристократы внимательно блюдут интересы не только собственные, но и всего «сословия». Любой может попасть в ситуацию, когда его пытаются обобрать и выкинуть, а значит система должна защищать.
Должны существовать механизмы, которые не позволяют разорить род. Особенно если речь о юных, не искушённых в финансовых делах наследниках.
Предохранитель. Некое правило. Уж не его ли Бертран пытается обойти?
Чем дольше я думала, тем чётче понимала: одно дело завладеть имуществом посредством кредитных договоров, и совсем другое – жениться. Жениться надёжнее. Я бы женилась. Только есть загвоздка – Бертран стар, а я наоборот молода.
В подобных союзах мужу, ещё до свадьбы, нужно позаботиться о расширении дверных проёмов, потому что иначе рога не пролезут.
Я очень аккуратно покосилась на Корифия и опять задалась вопросом «что это было?». Мы с лордом ещё не женаты, а меня уже хватают за зад практически на пороге семейного гнезда.
– Что ж, рад, что у вас всё хорошо, и что наши договорённости соблюдаются, – произнёс Бертран, промокая губы салфеткой.
Офелия расплылась в бесконечно широкой, очень неумной улыбке, а жених дёрнул головой в мою сторону и спросил:
– А как насчёт…
Он оборвал фразу, а опекунша поспешила заверить:
