-- А я желала отъ всего сердца, чтобы вы убирались подальше, сказала Лучинда.
Въ эту минуту показался лордъ Джорджъ и мисъ Ронокъ продолжала говорить въ томъ же тонѣ съ намѣреніемъ показать лорду Джорджу, каково ведетъ себя медвѣдь.
-- Сэр-Грифинъ говоритъ, что тетушка должна выгнать лэди Юстэсъ вонъ изъ своего дома.
-- Ну не совсѣмъ такъ, сказалъ сэр-Грифинъ, дѣлая попытку засмѣяться.
-- Совершенно такъ, возразила Лучинда:-- не думаю, чтобъ онъ подозрѣвалъ бѣдную лэди Юстэсъ, но онъ думаетъ, что другъ моей тетушки долженъ быть выше подозрѣнія, какъ жена Цезаря.
-- Вотъ что, Тьюитъ, сказалъ лордъ Джорджъ: -- еслибъ вы больше заботились о своихъ собственныхъ дѣлахъ, такъ это было бы гораздо лучше для всѣхъ насъ. Я удивляюсь, что мистрисъ Карбункль не вытолкала васъ изъ своего дома за подобное предложеніе. Будь это мой домъ, я такъ бы и сдѣлалъ.
-- Полагаю, что я могу сказать мистрисъ Карбункль, что мнѣ нравится. Мисъ Ронокъ будетъ не вашею женой.
-- А по моему мнѣнію мисъ Ронокъ еще ничья жена, по-крайней-мѣрѣ до настоящей минуты ничья, сказала Лучинда.
Послѣ этихъ словъ сэр-Грифинъ ушелъ, пробормотавъ что-то себѣ подъ носъ, можетъ быть послѣднее прощанье съ нею.
Вслѣдъ за этимъ вошла Лиззи медленными, беззвучными шагами, точно призракъ съ блѣднымъ лицомъ, распущенными волосами и такимъ утомленнымъ, болѣзненнымъ видомъ, который теперь сдѣлался ей почти привыченъ. Она привѣтствовала лорда Джорджа слабою улыбкой и прижалась къ уголку дивана. Она спросила, слышалъ ли онъ исторію о предполагаемомъ обыскѣ, и затѣмъ попросила своего друга мистрисъ Карбункль описать всю сцену.
-- Если это не прекратится, то всѣ эти тревоги замучатъ меня до смерти, сказала Лиззи.
-- Они и со мною обошлись не лучше того, замѣтилъ лордъ Джорджъ.
-- Но подумайте только, лордъ Джорджъ, какова ваша сила и какая моя слабость.
-- По чести, я не совсѣмъ съ этимъ согласенъ! воскликнулъ онъ:-- въ этомъ дѣлѣ ваша слабость гораздо крѣпче моей силы. Никогда въ жизни я не выносилъ такихъ оскорбленій! Тогда это была забавная штука, когда, уѣзжая но желѣзной дороги изъ Карлейля, мы толковали о подозрѣніяхъ какого-то господчика изъ провинціальной полиціи, но теперь это уже не шутка. Ко мнѣ тоже являлись люди и почти требовали, чтобъ я допустилъ ихъ произвесть обыскъ въ своихъ вещахъ.
-- А отъ меня они совсѣмъ-таки требовали этого, сказала Лиззи жалобно.
-- Вы -- другое дѣло. Тутъ есть по-крайней-мѣрѣ какое-нибудь основаніе. Эти проклятые брилліанты вамъ принадлежатъ, или по-крайней-мѣрѣ они принадлежали вамъ. Вы, какъ извѣстно, послѣдняя особа, которая видѣла ихъ. Даже еслибъ они и теперь были у васъ, такъ вы скрываете только то, что называете своею собственностью.
Лиззи смотрѣла на него во всѣ глаза и слушала во всѣ уши.
-- Но я то тутъ при чемъ?
-- Да, тяжелая обида пала на васъ, сказала мистрисъ Карбункль.
-- Другое дѣло, еслибъ я укралъ ихъ.
-- Понятно, какъ это нелѣпо, сказала Лучинда.
-- Когда тотъ упрямый, провинціальный болванъ принялъ меня за ночного вора, это не много тревожило меня. Не думаю, чтобы я когда-нибудь безпокоился о томъ, что люди обо мнѣ думаютъ. Но по всему видно, что теперешніе молодцы подсылаются сюда главою столичной полиціи и всему міру извѣстно, что они посланы. Оттого только, что я былъ настолько внимателенъ къ вамъ женщинамъ, что позаботился о васъ при переѣздѣ въ Лондонъ, и оттого еще, что одна изъ васъ по непростительной безпечности потеряла свои брилліанты, я -- я сдѣлался предметомъ толковъ во всемъ Лондонѣ, какъ человѣкъ укравшій ихъ!
Все это было высказано безъ особенной вѣжливости къ присутствующимъ дамамъ. Лордъ Джорджъ не придерживался уже условій, принятыхъ въ обществѣ, и рыцарской вѣжливости, которая въ повседневной жизни сдѣлалась крайнею необходимостью. Онъ уклонился отъ условныхъ обычаевъ и перешелъ къ грубой правдивой рѣчи, подавленный бременемъ тяжелой обиды, которой онъ подвергался. И женщины поняли это и оцѣнили по достоинству, и имъ нравилась эта грубость болѣе чѣмъ что другое. А Лиззи казалось даже очень натуральнымъ, что корсаръ, обставленный такими обстоятельствами, можетъ быть такъ невѣжливъ, какъ это ему угодно. Что касается мистрисъ Карбункль, такъ она давнымъ-давно свыклась съ нравомъ своего друга.
-- Въ сущности они не должны такъ думать, сказала она.
-- А есть люди, которые именно такъ думаютъ. Мнѣ говорили, что вашъ закадычный другъ лордъ Фонъ, продолжалъ онъ, обращаясь къ Лиззи:-- выразилъ рѣшительное мнѣніе, что ожерелье всегда находится у меня въ карманѣ. Надѣюсь, что мнѣ удастся когда-нибудь свернуть ему шею.
-- Я очень желаю, чтобъ вы это сдѣлали.
