-- Или лордъ-канцлеръ, сказалъ онъ: -- одно стоитъ другого. Мнѣ хотѣлось бы узнать ваши настоящія мысли. Вся эта исторія вполнѣ бы довершилась, еслибъ и вы три заподозрили меня. А между тѣмъ я никакъ не могу отъ этого избавиться; уѣхалъ бы я въ Парижъ или хоть бы въ Камчатку, но я хорошо знаю, что куда бы я ни отправился, по пятамъ моимъ потечетъ чуть не полдюжина сыщиковъ. Я долженъ здѣсь выносить весь этотъ позоръ, какъ будто у меня мѣдный лобъ. А главное, и что хуже всего, я самъ чувствую, какъ тѣнь виновности прокрадывается въ самого меня. Въ душѣ моей возникаетъ какая-то увѣренность, что вотъ-вотъ меня арестуютъ и потащутъ въ судъ, и присяжные произнесутъ обвинительный приговоръ противъ меня. И во снѣ я вижу то же, и если -- что очень вѣроятно -- мнѣ суждено съ ума сойти, такъ навѣрное въ помѣшательствѣ -- я самъ себя буду обвинять. Тутъ морочитъ меня какая-то волшебная, сила которой я ни понять, ни отстранить отъ себя не могу. Я начинаю придумывать, что бы я сдѣлалъ, еслибъ въ самомъ дѣлѣ утащилъ эти брилліанты. Цѣлые часы проходятъ у меня въ разсчетахъ, сколько бы я могъ выручить за нихъ и гдѣ бы нашлись охотники на нихъ. Повѣрите ли, вчера разговаривая съ Бенджаминомъ, я даже не могъ удержаться, чтобъ не спросить его, сколько бы онъ далъ за нихъ.
-- Что же онъ на то отвѣчалъ? спросила Лиззи, которая все время сидѣла впившись глазами въ корсара и сама была словно обморочена какою-то волшебною силой.
Лордъ Джорджъ все время разговора то ходилъ, то садился на одинъ или на другой стулъ, но въ эту минуту прислонился къ камину. Онъ почти исключительно обращался къ Лиззи, которая глазъ не могла отъ него оторвать.
-- Онъ сдѣлалъ масляную улыбку, сказалъ корсаръ:-- и замѣтилъ, что ему разъ предложены были эти брилліанты вами.
-- Ложь! сказала Лиззи.
-- Очень можетъ быть. И за тѣмъ онъ прибавилъ, что вѣроятно эти брилліанты рано ли, поздно ли попадутъ ему въ руки.
"-- А вѣдь славная будетъ штука, лордъ Джорджъ, сказалъ онъ, потирая себѣ руки:-- какъ послѣ всей этой суматохи брилліанты окажутся фальшивыми?
-- Это даетъ мнѣ мысль, что они дѣйствительно въ его рукахъ и что онъ вмѣсто настоящихъ вставитъ фальшивые въ ту же оправу и тогда выдастъ ихъ подъ какою-нибудь благовидною исторіей.
"-- Вѣдь вы узнали бы, лордъ Джорджъ, фальшивые они или нѣтъ, спросилъ онъ: -- не такъ ли?"
Корсаръ, передавая слова Бенджамина, поддѣлывался подъ его жидовскую манеру въ такомъ совершенствѣ, что Лиззи невольно вздрагивала.
-- Но вотъ пока я разговаривалъ съ нимъ, пришелъ сыщикъ, но имени Гэджеръ.
-- Можетъ быть, тотъ самый, который
-- Не думаю. Повидимому, онъ очень въ близкихъ отношеніяхъ съ Бенджаминомъ и тотчасъ заговорилъ о брилліантахъ. Бенджаминъ сказалъ, что они навѣрно отправились въ Парижъ и что до него доходили уже эти слухи. Я и самъ сошелся съ Бэджеромъ, который безъ стыда почти прямо въ глаза показывалъ, что считаетъ насъ съ Бенджаминомъ сообщниками. Кэмпердаунъ предлагаетъ четыреста фунтовъ въ награду за отысканіе брилліантовъ, которые отсчитаетъ сполна тому, кто вручитъ ихъ ювелиру Барнету. Бэджеръ тутъ же объявилъ, что если они достались обыкновенному вору, то навѣрно онъ выдастъ ихъ за эту сумму.
-- Я и сама думаю, что это вѣрно, замѣтила мистрисъ Карбункль.
-- Какъ же обыкновенный воръ можетъ выручить эти деньги, если самъ себя не выдастъ? Кто отважится пойти въ магазинъ Барнета и съ брилліантами въ рукѣ требовать за нихъ четыреста фунтовъ? Впрочемъ, они непремѣнно проданы кому-нибудь и именно моему пріятелю Бенджамину; вотъ въ этомъ я вполнѣ увѣренъ.
"-- Полагаю, что вы теперь никуда ужъ не уѣдете?" спросилъ у меня этотъ Бэджеръ.
-- А вамъ на что? переспросилъ я. Онъ только засмѣялся и покачалъ головою. Я не сомнѣваюсь, что здѣсь гдѣ-нибудь торчитъ полицейскій въ ожиданіи, когда я выйду изъ дома, или пожалуй онъ разсматриваетъ меня въ великолѣпную трубу изъ окна противоположнаго дома. Они навѣрно сняли съ меня фотографіи на улицѣ; думаю, каждый волосокъ на моемъ лицѣ описанъ и оглашенъ во всѣхъ объявленіяхъ. Вчера я обѣдалъ въ клубѣ и увидѣлъ тамъ незнакомаго слугу. Мнѣ тотчасъ стало ясно, что это полицейскій служитель, ради меня облекшійся въ ливрею. Вчера я круто повернулъ въ улицу и встрѣтился носомъ къ носу съ человѣкомъ, выглядывавшимъ изъ-за угла. Я увѣренъ, что онъ за мною присматривалъ и оглядывалъ мои карманы, не отдуваются ли они отъ футляра съ ожерельемъ. Да и я самъ не могу ни о чемъ другомъ думать, какъ только объ ожерельѣ. Хотѣлось бы мнѣ утащить его, чтобъ имѣть какое-нибудь вознагражденіе за всѣ эти невзгоды.
-- И я бы того же желала, сказала Лиззи.
