Когда графиня вошла въ гостиную, Лиззи встала, но не отошла отъ своего кресла. Старуха была не высока -- но лицо у ней было, и длинно, и широко; подбородокъ и лобъ четыреугольные, что заставляло ее казаться высокою. Носъ у ней былъ длинный, не горбатый какъ клювъ, а прямой и крѣпкій, съ широкимъ переносьемъ и багроваго цвѣта; глаза зоркіе и сѣрые, ротъ широкій и надъ нимъ столько волосъ, что молодому человѣку достало бы для усовъ. Подбородокъ былъ твердый, широкій и крѣпкій. Полосы еще каштановые, съ легкой сѣдиной. Старухѣ чрезвычайно идутъ сѣдые волосы, но волосы лэди Линлитго не могли никогда сдѣлаться совершенно сѣдыми. Вообще наружность ея была не привлекательна, но внушала понятіе о неподдѣльной, истинной силѣ. Вы видѣли въ ней не клеенку, китовые усы, румяна и фальшивые волосы, въ ней все было человѣческое -- не совсѣмъ женское, ужъ конечно не ангельское, можетъ быть, даже наоборотъ -- но человѣческое тѣло, а не вата и заплатки.
Лиззи, увидавъ тетку, приготовилась къ битвѣ. Какой мужчина или какая женщина не испытывали въ жизни той минуты, отъ которой зависѣлъ выигрышъ борьбы и въ которую было необходимо собраться съ мужествомъ? Увы! иногда борьба наступаетъ, а мужества недостаетъ. Лэди Юстэсъ была сама не своя, когда ея тетка вошла въ комнату. "О, съ миромъ или съ войной приходишь ты?" сказала бы она, еслибъ смѣла. Тетка послала ей поклонъ -- если только ея порученіе передали вѣрно, но какіе дружескіе поклоны могутъ быть между ними?
Графиня тотчасъ приступила къ дѣлу, не дѣлая намековъ на неблагодарное поведеніе Лиззи.
-- Лиззи, сказала она:-- я пріѣхала къ тебѣ по порученію мистера Кэмпердауна! Я сяду съ твоего позволенія
-- О! конечно, тетушка Пенелопа... мистера Кэмпердауна!
-- Да;-- мистера Кэмпердауна. Ты знаешь кто онъ. Онъ былъ у меня, какъ у ближайшей твоей родственницы. Я дѣйствительно самая близкая твоя родственница и поэтому пріѣхала, хотя, говорю тебѣ, мнѣ это не нравится.
-- Однако, вы сдѣлали это для собственнаго своего удовольствія, сказала Лиззи дерзкимъ тономъ, который хорошо быль знакомъ въ прежнее время лэди Линлитго.
-- Нѣтъ, мисъ. Я пріѣхала вовсе не для моего собственнаго удовольстія; я пріѣхала ради чести нашей фамиліи, если только можно ее спасти. Ты куда-то запрятала брилліанты твоего мужа и должна ихъ возвратить.
-- Брилліанты, принадлежавшіе моему мужу, принадлежатъ и мнѣ, съ твердостью сказала Лиззи.
-- Это брилліанты фамильные, наслѣдственные -- старинная собственность Юстэсовъ, точно такая же какъ и ихъ помѣстья. Сэр-Флоріанъ не могъ дарить ихъ и не захотѣлъ бы, еслибъ могъ. Такія вещи не дарятся такимъ образомъ. Это вздоръ и ты должна отдать ихъ.
-- Кто это говоритъ?
-- Я это говорю.
-- Это ничего не значитъ, тетушка Пенелопа.
-- Ничего? Ты увидишь. Такъ говоритъ мистеръ Кэмпердаунъ. Всѣ это скажутъ. Если ты не поостережешься, моя милая, ты попадешь въ судъ и услышишь, какъ это скажутъ присяжные. Вотъ до чего это дойдетъ. Какую пользу получишь ты изъ этого? Ты продать ихъ не можешь, и носить не можешь, какъ вдова. Если выйдешь замужъ, ты не захочешь безславить своего мужа, выставляя напоказъ Юстэсовскіе брилліанты. Но вѣдь ты никогда не понимала благородныхъ чувствъ.
-- Я все понимаю не хуже васъ, тетушка Пенелопа, и вовсе не желаю получать отъ васъ уроки.
-- Отдашь ты брилліанты мистеру Кэмпердауну?
-- Нѣтъ, -- не отдамъ.
-- И ювелирамъ не отдашь?
-- Нѣтъ, не отдамъ. Я намѣрена... оставить ихъ у себя... для... моего сына.
Тутъ послышалось рыданіе, полились слезы и Лиззи поднесла къ глазамъ носовой платокъ.
-- Для твоего сына! Развѣ ювелиры не съумѣютъ сберечь этихъ брилліантовъ и для него, и для фамиліи? Я не вѣрю, чтобъ ты очень заботилась о своемъ сынѣ.
-- Тетушка Пенелопа, прошу васъ остерегаться.
-- Я буду говорить, что думаю, Лиззи. Ты не можешь испугать меня. Дѣло въ томъ, что ты безславишь фамилію твоего мужа, а такъ какъ ты моя племянница...
-- Я никого не безславлю. Это вы всѣхъ безславите.
-- Такъ-какъ ты моя племянница, я обѣщала пріѣхать къ тебѣ и сказать, что если ты не обѣщаешь отдать ихъ чрезъ недѣлю, съ тобою начнутъ процесъ за то, что ты украла ихъ.
Лэди Линлитго, произнося эту страшную угрозу, закивала головой племянницѣ, для того чтобъ придать этимъ силу своимъ словамъ. Все вмѣстѣ, слова, тонъ и движеніе, дѣйствительно были ужасны.
-- Я ихъ не украла. Мой мужъ самъ подарилъ ихъ мнѣ.
-- Ты не отвѣчала на письма мистера Кэмпердауна. Это одно осуждаетъ тебя. Послѣ этого нечего объ этомъ и говорить. Кэмпердаунъ фамильный повѣренный Юстэсовъ, онъ пишетъ тебѣ письмо за письмомъ, а ты такъ же мало обращаешь на него вниманіе, какъ и на собаку!
Старуха дѣйствительно употребляла очень сильныя выраженія. Тонъ, которымъ она произнесла послѣднее слово, пристыдилъ лэди Юстэсъ.
-- Оставила ли бы ты его письма безъ отвѣта, еслибъ не знала, что ты не права? Разумѣется, ты сама знаешь, что ты не права.
-- Нѣтъ я этого не знаю. Я не обязана отвѣчать на всякое письмо.
