Дѣло дѣйствительно не терпѣло отлагательствъ. Сообразили, что процесъ нельзя отложить до слѣдующей сессіи уголовнаго суда, потому что стоило очень дорого выписать свидѣтелей изъ Гамбурга и Вѣны; они уже были на дорогѣ въ Лондонъ, когда было получено второе письмо Лиззи. Кэмпердаунъ рѣшился отыскать брилліанты, все съ надеждою, что они могутъ быть отданы на сохраненіе къ господамъ Гарнетъ, для того, чтобы лежать взаперти и не въ употребленіи по-крайней-мѣрѣ еще двадцать лѣтъ. Брилліанты прослѣдили прежде до Гамбурга, потомъ до Вѣны -- и теперь было доказано, что они украшали шею какой-то громадно-богатой иностранной княгини. Отъ нея оказалось невозможнымъ получить ихъ; но свидѣтели, которые, какъ надѣялись, могли помочь усиліямъ Кэмпердауна, должны были допрашиваться въ судѣ.
Довѣреннаго клэрка послали въ Портрэ, но довѣренному клэрку никакъ не удалось добраться до Лиззи. Ему сказали, что лэди Юстэсъ только силою можно вывести изъ спальни, и что сила, употребленная для этого, можетъ вытащить ее только мертвою, ужъ никакъ не живой. Онъ однако навелъ справки о докторѣ и узналъ, что это дѣйствительно докторъ. Если докторъ дастъ свидѣтельство, что женщина умираетъ, что могутъ сдѣлать судьи или присяжные? Есть нѣкоторыя свидѣтельства, которыя фальшивы какъ адъ, но должны быть принимаемы какъ святая истина. Клэркъ донесъ, когда вернулся въ Лондонъ, что по его мнѣнію лэди Юстэсъ пользовалась прекраснымъ здоровьемъ -- но онъ также увѣренъ, что она не явится свидѣтельницей при процесѣ. Силенъ былъ гнѣвъ, который почувствовали многіе при лживомъ упорствѣ Лиззи. Кэмпердаунъ думалъ, что ее слѣдуетъ притащить въ Лондонъ, привязавъ къ телегѣ веревкой. Повѣренные, приглашенные истцами, почти вышли изъ себя. Они послали къ Лиззи своего доктора, но Лиззи не хотѣла его видѣть -- не хотѣла видѣть, несмотря на то, что ей грозили самыми ужасными послѣдствіями. На нее донесутъ, подвергнутъ штрафу въ нѣсколько тысячъ фунтовъ, посадятъ въ тюрьму за презрѣніе къ суду и вдобавокъ будутъ судить за ложную присягу. Но она была тверда. Она написала на лоскуткѣ бумажки доктору, пріѣхавшему изъ Лондона:
"Я не доживу до того, чтобъ удовлетворить ихъ ненасытное мщеніе."
Даже Фрэнку Грейстоку было больше досадно, чѣмъ пріятно, что Лиззи будетъ имѣть возможность ускользнуть. Тѣ, которые слышали о слѣдствіи передъ судьей, отложили свое волненіе и свое любопытство, зная, что день процеса будетъ знаменитымъ днемъ; а когда они услыхали, что лишены удовольствія слышать вторичный допросъ лэди Юстэсъ, почти во всей публикѣ было возбуждено чувство ярости, что правосудіе оскорбляется такимъ образомъ. Доктора, давшаго свидѣтельство, поносили въ газетахъ и писались длинныя статьи о безсиліи закона. Но Лиззи удалось поставить на-своемъ и процесъ происходилъ безъ нея.
Оказалось однако, что хотя ея показаніе было очень желательно, оно не было необходимо, такъ какъ вслѣдствіе ея болѣзни, подтверждаемой свидѣтельствомъ врача, можно было представить показаніе, которое она дала въ полиціи. Сверхъ того, всѣ обстоятельства воровства были доказаны Пэшенсъ Крабстикъ и Билли Каномъ. А передача брилліантовъ Бенджаминомъ тому, кто принялъ ихъ въ Гамбургѣ, была также доказана. Много другихъ уликъ было собрано полиціей -- такъ что не оставалось ни малѣйшаго сомнѣнія относительно подробностей дѣла въ Гертфордской улицѣ. Ходили слухи, что Бенджаминъ хочетъ признать себя виновнымъ. Можетъ быть, онъ и сдѣлалъ бы это, еслибъ лэди Юстэсъ не находилась въ отсутствіи; но такъ какъ ея отсутствіе давало ему возможность вывернуться, онъ стоялъ на-своемъ.
Отсутствіе Лиззи очень раздосадовало лондонскихъ любителей зрѣлищъ, но все-таки зала суда была полна. Всѣ знали, что ученый адвокатъ, приглашенный защищать Бенджамина и имѣвшій помощникомъ хитраго господина, являвшагося при допросѣ судьи, сильно накинется на Лиззи даже въ ея отсутствіе и будетъ основывать свое требованіе оправданія подсудимаго на тѣхъ обстоятельствахъ, что она удержала у себя брилліанты, на ложной присягѣ и на ея упорномъ отказѣ явиться въ судъ. Такъ-какъ было извѣстно, что онъ могъ быть очень строгъ, многіе пришли слушать его -- и не обманулись въ ожиданіи. Читатель увидитъ часть его рѣчи къ присяжнымъ -- которая, какъ мы надѣемся, имѣла нѣкоторое благодѣтельное дѣйствіе на Лиззи, когда она читала ее въ своемъ убѣжищѣ Портрэ, смотря на голубыя волны.
