"Теперь, господа присяжные, позвольте мнѣ повторить вамъ всю исторію этой дамы, относящуюся къ брилліантамъ, изъ-за которыхъ находится въ опасности мой кліентъ. Вы слышали отъ мистера Кэмпердауна, что они ей не принадлежатъ -- что по-крайней-мѣрѣ ихъ не считаютъ принадлежащими ей тѣ, въ чьихъ рукахъ осталось управленіе имѣніемъ ея мужа, и что когда они предполагались украденными въ Карлейльской гостинницѣ, онъ уже принялъ законныя мѣры, чтобъ высвободить ихъ изъ ея когтей. Подано было прошеніе въ судъ, потому что она упорно отказывалась выпустить ихъ изъ рукъ. Лордъ Фонъ вамъ доказалъ, что хотя онъ былъ помолвленъ съ нею, онъ расторгъ предполагаемый бракъ, находя, что съ ея стороны несправедливо и безчестно оставлять у себя эти брилліанты."
Этотъ допросъ былъ страшнымъ бѣдствіемъ для несчастнаго товарища министра и заставилъ его положительно улетучиться на цѣлый мѣсяцъ какъ изъ министерства ост-индскихъ дѣлъ, такъ и парламента.
"Вамъ доказано уже, что когда брилліанты считались украденными въ Карлейлѣ, она дала ложное показаніе подъ присягой. Она подтвердила это сама въ томъ показаніи, которое дала подъ присягой же, когда мой кліентъ былъ привлеченъ къ суду, и которое, по моему мнѣнію, совершенно несправедливо и противозаконно теперь употреблено, какъ орудіе противъ моего кліента."
Тутъ судья поглядѣлъ чрезъ очки на ученаго адвоката и замѣтилъ ему, что этотъ доводъ уже слышали и рѣшили вопросъ.
"Справедливо, милордъ, но по моему убѣжденію долгъ въ отношеніи къ моему кліенту велитъ мнѣ возвращаться къ нему. Лэди Юстэсъ совершила клятвопреступленіе въ Карлейлѣ, показавъ подъ присягой, что брилліанты украдены, когда они лежали у нея въ карманѣ. Еслибъ вполнѣ было соблюдено правосудіе, господа, судили бы теперь лэди Юстэсъ, а не моего несчастнаго кліента. Что-жъ мы узнаемъ дальше? Повидимому, она привезла съ собой брилліанты въ Лондонъ, но сколько времени продержала у себя, этого никто не знаетъ. Между тѣмъ надо же было дать какой-нибудь отчетъ въ томъ, что сталось съ ними. Устроивается кража посредствомъ женщины, надо полагать, скорѣе довѣреннаго друга, чѣмъ горничной лэди Юстэсъ, и другого свидѣтеля, который при васъ псказывалъ противъ самого себя и, по моему взгляду, самый увертливый, самый закоснѣлый, самый недобросовѣстный и наименѣе достойный вѣры изъ всѣхъ свидѣтелей, которыхъ я встрѣчалъ. Я не сомнѣваюсь, что два свидѣтеля сговорились. Не стану утверждать, чтобъ и лэди Юстэсъ была съ ними заодно. Только я попросилъ бы васъ принять въ соображеніе, нѣтъ ли въ этомъ вѣроятія. Во всякомъ случаѣ она вторично показала ложно. Она дала списокъ украденнымъ у нея вещамъ и не упомянула о брилліантахъ. Или она въ другой разъ нарушила присягу, или брилліанты, по поводу которыхъ мой кліентъ подвергается опасности, совсѣмъ въ домѣ не находились и потому украдены быть не могли. Послѣднее весьма вѣроятно, ничего не можетъ быть вѣроятнѣе. Мистеръ Кэмпердаунъ и опекуны надъ Юстэсовскимъ имѣніемъ мало-по-малу пришли къ убѣжденію, что карлейльское воровство обманъ -- необходимо было устроить вторичную кражу. Итакъ опять совершается покража. Прекрасная молодая вдова является въ судъ и безстыдно даетъ другое показаніе подъ присягой. Или брилліанты совсѣмъ украдены не были, или она вторично нарушаетъ свою присягу.
"А теперь, господа, ее здѣсь нѣтъ. Она больна, извольте видѣть, находясь въ своемъ собственномъ замкѣ въ Шотландіи, и прислала докторское свидѣтельство. Повѣренные истца небыли введены въ заблужденіе и не повѣрили этой болѣзни. Будь у нея настоящія женственныя чувства, она должна бы лежать при смерти. Но повѣренные отлично знали, при чемъ они, и отправили къ ней собственнаго доктора. Вы слышали его показаніе -- и эта удивительная дама теперь не находится передъ нами. Повторяю, ей слѣдовало бы сидѣть на скамьѣ обвиненныхъ, не смотря на ея титулъ, не смотря на замокъ, богатство, красоту и знатную родню. По-истинѣ преудивительная дама эта вдова; ее общественное мнѣніе признаетъ виновною въ этой страшной массѣ лжи и продѣлокъ. За ея отсутствіемъ, и послѣ того, что она сама сдѣлала, въ состояніи ли вы будете обвинять кого-либо въ покражѣ или въ присвоеніи этихъ брилліантовъ?"
Сила убѣжденія, поза и негодующій голосъ адвоката говорили больше словъ, но присяжные тѣмъ не менѣе нашли виновными Бенджамина и Смайлера, которыхъ судья приговорилъ къ каторжной работѣ на пятнадцать лѣтъ.
Тѣмъ кончилась исторія о Юстэсовскихъ брилліантахъ, насколько о нихъ когда-либо было извѣстно въ Англіи. Кэмпердауну не удалась и попытка скупить ихъ за сумму нѣсколько ниже ихъ настоящей цѣны. Онъ даже пришелъ въ смущеніе, когда увидалъ, до какой цифры достигли его затраты для возвращенія этого имущества его кліентовъ. Разсуждая впослѣдствіи съ Довомъ, онъ оправдывался тѣмъ, что не могъ, когда такая негодница на глазахъ у него нахально крадетъ, не попытаться помѣшать этому.
