Кончивъ исторію Люси Морисъ, авторъ долженъ возвратиться къ главнымъ лицамъ въ этомъ разсказѣ. Было начало апрѣля, когда Лиззи Юстэсъ уѣхала въ Шотландію, сопровождаемая кузеномъ, а дѣло Бенджамина и Смайлера назначено было къ слушанію въ центральномъ уголовномъ судѣ около половины мая. Въ началѣ мая адвокатъ отъ правительства обратился къ Грейстоку съ запросомъ, не приметъ ли онъ на себя распоряженія по поводу явки въ судъ лэди Юстэсъ, извѣщая его притомъ, что ее формально призвали. За этимъ онъ написалъ Лизси, что ей лучше сдѣлать, очень ласково -- какъ-будто ихъ дружелюбныя отношенія не прекращались; предлагалъ поѣхать съ нею въ судъ -- и называлъ гостинницу, въ которой совѣтовалъ ей остановиться на то короткое время, которое она останется въ Лондонѣ. Она отвѣчала на это письмо. Съ сожалѣніемъ должна она сказать, что она нездорова и не только ѣхать, но и думать о путешествіи не можетъ; таково было ея настоящее положеніе, что она очень сомнѣвалась, будетъ ли она когда-нибудь въ состояніи выйти изъ тѣхъ двухъ комнатъ, въ которыхъ она теперь заключена. Ей осталось только смотрѣть на голубыя волны изъ окна замка своего милаго мужа -- того окна, у котораго она любила сидѣть, и находить счастье въ улыбкахъ своего сына. Чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ все кончится, и тогда можетъ быть; тѣ, которые вогнали ее въ гробъ, почувствуютъ угрызеніе при мысли о ея преждевременной смерти. Она уже давала показаніе и сказала правду -- хотя она теперь знала, что ей не слѣдовало дѣлать этого, такъ какъ лишилась очень цѣнной собственности по милости грубаго небреженія полиціи. Ей теперь говорили люди, настоящимъ образомъ понимавшіе законъ, что она можетъ получить стоимость брилліантовъ, подаренныхъ ей милымъ, милымъ мужемъ, отъ владѣльцевъ прихода, въ которомъ произошло воровство. Она боялась, что ея здоровье не позволитъ ей принять необходимыя мѣры. А то она перевернула бы все верхъ дномъ, чтобы получить стоимость своей собственности -- не по причинѣ цѣнности, по потому что съ нею такъ дурно обошлись Кэмпердаунъ и полиція. Потомъ она прибавляла въ припискѣ, что ни о какомъ путешествіи ея не можетъ быть и рѣчи прежде шести мѣсяцевъ.
Читателю врядъ-ли нужно, говорить, что Грейстокъ не повѣрилъ ни одному слову. Онъ былъ увѣренъ, что Лиззи не больна. Въ письмѣ была энергія, не согласовавшаяся съ болѣзнью. Но онъ не могъ заставить ее пріѣхать. Конечно, онъ не имѣлъ намѣренія опять ѣхать въ Шотландію за нею -- и даже еслибъ поѣхалъ, то не могъ принудить ее ѣхать съ нимъ. Онъ могъ только отправиться къ повѣреннымъ, занимавшимся этимъ дѣломъ, и прочесть имъ тѣ мѣста изъ письма, которыя находилъ необходимымъ сообщить имъ.
-- Это совсѣмъ не годится, сказалъ одинъ старый господинъ, находившійся во главѣ фирмы:-- съ нею было поступлено очень снисходительно; она должна пріѣхать.
-- Такъ вы должны устроить это, сказалъ Фрэнкъ.
-- Надѣюсь, что она не надѣлаетъ намъ хлопотъ, потому что въ такомъ случаѣ мы должны будемъ обнаружить всѣ ея продѣлки, сказалъ второй членъ.
-- Она даже не прислала докторскаго свидѣтельства, сказалъ новичокъ, который былъ не такъ хитеръ, какъ вѣроятно сдѣлается, когда пробудетъ членомъ фирмы лѣтъ десять или двѣнадцать.
Вы никогда не должны спрашивать конюха, не крадетъ ли онъ овесъ. Въ этомъ случаѣ Фрэнкъ не совсѣмъ находился въ положеніи конюха, но онъ увѣдомилъ свою кузину письмомъ, что она подвергнетъ себя всѣмъ возможнымъ непріятностямъ и наказаніямъ, если не послушается полученнаго вызова, или должна представитъ медицинское свидѣтельство.
Когда Лиззи получила это, у ней были два способа достигнуть своей цѣли. Одинъ аирскій писарь сказалъ ей, что вызовъ, присланный къ ней, не имѣетъ никакого значенія для жителей въ Шотландіи -- и она достала также доктора по сосѣдству, который находилъ, что нездоровье не позволяетъ ей ѣхать въ Лондонъ. Она страдала отъ разслабленія въ легкихъ, которое при стѣсненной жизненности во всѣхъ органахъ и не надлежащей слабости во всѣхъ тѣлесныхъ отправленіяхъ доведетъ ее до преждевременной кончины, если она вздумаетъ отправиться въ Лондонъ. Свидѣтельство въ этомъ достала она въ трехъ экземплярахъ. Одинъ послала она къ повѣреннымъ, другой къ Фрэнку, а третій оставила у себя.
