-- Десять тысячъ фунтовъ! Конечно, вы не держите этихъ брилліантовъ въ вашемъ домѣ -- неужели держите?
-- У меня на верху есть желѣзный сундучокъ -- такой тяжелый.
-- И этотъ желѣзный сундучокъ вамъ подарилъ сэр-Флоріанъ?
Лиззи колебалась съ минуту.
-- Да, сказала она:-- то-есть... нѣтъ. Но онъ заказалъ его, а потомъ мнѣ его принесли -- послѣ его... смерти.
-- Стало быть, онъ зналъ цѣнность этихъ брилліантовъ?
-- О, да! Хотя онъ не называлъ суммы, однако онъ говорилъ мнѣ, что они очень -- очень дороги.
Лордъ Фонъ не тотчасъ распозналъ ложь, заключавшуюся въ каждомъ словѣ этой женщины, потому что соображеніе его было нѣсколько медлительно и онъ не могъ и думать и слушать въ одно и тоже время. Но онъ запутался въ тягостномъ лабиринтѣ сомнѣнія и почти неудовольствія. Судебное преслѣдованіе о возвращеніи брилліантовъ, затѣянное противъ женщины, на которой онъ захотѣлъ жениться, семействомъ ея покойнаго мужа, не нравилось ему. Держать свои руки чистыми во всякомъ дѣлѣ, стоять выше всѣхъ дурныхъ словъ, быть уважаемымъ, если возможно всѣми, таково было честолюбіе лорда Фона. Онъ былъ бѣденъ и корыстолюбивъ, но онъ тотчасъ отказался бы отъ своего жалованья, еслибъ общественное мнѣніе находило, что такъ слѣдуетъ сдѣлать. Онъ былъ чрезвычайно робокъ и жилъ въ постоянномъ страхѣ, чтобъ газеты не сказали чего-нибудь непріятнаго о немъ. Дѣло сааба огорчило его больше потому, что Фрэнкъ Грейстокъ назвалъ его представителемъ деспотической администраціи. Ему было бы очень пріятно, чтобъ у жены его были брилліанты, стоющіе десять тысячъ фунтовъ; но онъ скорѣе не женился бы никогда -- или женился бы на бѣдной -- чѣмъ на женщинѣ обвиненной въ присвоеніи чужихъ брилліантовъ.
-- Я думаю, сказалъ онъ наконецъ:-- что еслибъ вы отдали ихъ мистеру Кэмпердауну...
-- Отдать ихъ мистеру Кэмпердауну!
-- А потомъ предоставить дѣло третейскому суду.
-- Третейскому суду? Это значитъ отдать себя подъ судъ?
-- Нѣтъ, моя дорогая -- это не значитъ отдать себя подъ судъ. Брилліанты будутъ отданы на сохраненіе мистеру Кэмпердауну, а потомъ выберутъ людей, которые рѣшатъ, кому они должны принадлежать.
-- Они принадлежатъ мнѣ, сказала Лиззи.
-- Но мистеръ Кэмпердаунъ говоритъ, что эти брилліанты фамильные.
-- Мало ли что онъ говоритъ! сказала Лиззи.
-- Милѣйшая моя, нельзя найти человѣка достойнѣе мистера Кэмпердауна. Вы должны же на что-нибудь рѣшиться.
-- Я ни на что другое не рѣшусь, сказала Лиззи:-- сэр-Флоріанъ подарилъ мнѣ эти брилліанты и я оставлю ихъ у себя.
Говоря это, Лиззи не смотрѣла на своего жениха, но онъ смотрѣлъ на нее и ему не понравилась перемѣна, которую онъ увидалъ на ея физіономіи. Ему не нравились обстоятельства, въ которыхъ онъ очутился.
-- Зачѣмъ мистеръ Кэмпердаунъ вмѣшиваемся не въ свое дѣло? продолжала Лиззи.-- Если эти брилліанты принадлежатъ не мнѣ то въ такомъ случаѣ они принадлежатъ моему сыну, а кто имѣетъ такое право какъ я сберегать ихъ для него? Но они принадлежатъ мнѣ.
-- Ихъ не слѣдуетъ держать въ частномъ домѣ, если они стоютъ такъ дорого.
-- Если я выпущу ихъ изъ рукъ, мистеръ Кэмпердаунъ ихъ захватитъ. Онъ готовъ на все, чтобъ ихъ захватить. О, Фредерикъ! я надѣюсь, что вы заступитесь за меня и не дадите меня въ обиду. Разумѣется, эти брилліанты мнѣ нужны только для моего обожаемаго сына.
Лицо "Фредерика" очень вытянулось и мысли его перепутались. Онъ могъ только предложить, что самъ поѣдетъ къ Кэмпердауну и узнаетъ какъ слѣдуетъ поступить. Онъ все стоялъ на томъ, что мистеръ Кэмпердаунъ не можетъ сдѣлать ничего дурного -- такъ что Лиззи спросила его наконецъ, неужели онъ Кэмпердауну вѣритъ больше чѣмъ ей.
-- Я думаю, что онъ дѣла понимаетъ лучше васъ, сказалъ осторожный женихъ.
-- Онъ хочетъ ограбить меня, сказала Лиззи:-- и я надѣюсь, что вы не допустите до этого.
Когда лордъ Фонъ уѣхалъ -- а уѣхалъ онъ не прежде, какъ долго уговаривая Лиззи предоставить это дѣло Кэмпердауну -- женихъ и невѣста были не совсѣмъ въ ладахъ. Онъ объявилъ ей, что непремѣнно увидится съ Кэмпердауномъ; она объявила ему, что непремѣнно оставитъ у себя брилліаны, несмотря на Кэмпердауна.
-- Но милая моя, если судъ рѣшитъ дѣло противъ васъ... серіозно сказалъ лордъ Фонъ.
-- Не могутъ рѣшить противъ меня, если вы заступитесь за меня, какъ вамъ слѣдуетъ.
-- Я не могу сдѣлать ничего, сказалъ лордъ Фонъ съ трепетомъ.
Тутъ Лиззи посмотрѣла на него -- и взглядъ ея, который былъ очень краснорѣчивъ, назвалъ его трусомъ такъ ясно, какъ только взглядъ могъ говорить. Затѣмъ они разстались и знаки привязанности между ними были не очень удовлетворительны.
