-- Этого я не знаю. Какъ одинъ изъ законовѣдовъ, я готовъ увѣрять, что статистика всегда вретъ. Мы должны побуждать мужчинъ къ браку. Но законъ этого сдѣлать не можетъ.
-- Нѣтъ, слава Богу!
-- Этого нѣтъ и въ обычаѣ.
-- Обычай указываетъ на противное, сказалъ Геріотъ.
-- Это могутъ сдѣлать только воспитаніе и совѣсть. Посмотрите на любого сорокалѣтняго мужчину -- нашего сословія -- вы думаете, что женатые счастливѣе холостыхъ? Я хочу, чтобы вы отвѣтили мнѣ, такъ ради аргументовъ.
-- Я думаю, что женатые счастливѣе. Но вы говорите какъ лисица, лишившаяся хвоста -- или, по-крайней-мѣрѣ готовая лишиться.
-- Оставимъ въ покоѣ мой хвостъ. Если нравственность и привязанности могутъ способствовать счастью, то должно быть такъ.
-- Скудная пища и долги способствуютъ несчастью. Вотъ что я долженъ бы сказать вамъ, еслибъ хотѣлъ опровергать ваше мнѣніе.
-- Мнѣ никогда не случалось встрѣчать правдиваго человѣка, который не былъ бы согласенъ въ томъ, что женатые счастливѣе. Относительно женщинъ, кажется, и спорить объ этотъ невозможно. А между тѣмъ не всѣ мужчины женятся.
-- Они не могутъ.
-- Вы хотите сказать, что кормиться нечѣмъ?
-- Мужчина боится, что онъ не заработаетъ достаточно для своей жены и семьи.
-- Земледѣлецъ, получающій двѣнадцать шилинговъ въ недѣлю, не боится этого, и когда онъ женится, средства явятся. Нѣтъ, не то. Мужчина не сознаетъ и не знаетъ истиннаго счастья, не хочетъ ѣсть холодную баранину и только три раза въ недѣлю перемѣнять бѣлье -- не потому, чтобы ему самому были противны баранина и грязное бѣлье -- но потому что свѣтъ называетъ это пошлостью. Это-то чувство и васъ удерживаетъ отъ женитьбы, Геріотъ.
-- Я нахожусь въ такомъ положеніи, что долженъ считать молодую женщину моего сословія существомъ чуждымъ для меня. Я не могу выбрать ее моимъ другомъ, какъ мужчину, потому что тотчасъ влюблюсь въ нее, а влюбиться я не смѣю, потому что не хочу заставить жену и дѣтей умирать съ голода. Я смотря на себя какъ на монаха самаго суроваго ордена. Я часто жалѣю, зачѣмъ меня не отдали въ работники къ шляпочнику.
-- Почему же именно къ шляпочнику?
-- Мнѣ говорили, что они ведутъ дѣятельную жизнь. Вы крѣпко спите и я тоже спалъ, когда вы проповѣдывали. Не лучше ли намъ лечь спать? Мы завтракаемъ въ девять часовъ, я полагаю?
Мистеръ Томасъ Довъ, извѣстный между членами клуба, адвокатскими писарями и, можетъ быть, даже между судьями, подъ прозвищемъ "Горлица" былъ очень свѣдующій въ законахъ адвокатъ. Онъ былъ такъ свѣдущъ въ законахъ, что на всякій юридическій вопросъ, предложенный ему, могъ отвѣтить съ помощью своихъ книгъ. А когда онъ выразилъ свое мнѣніе, то весь Вестминстеръ, Канцелярскій переулокъ, Линкольн-Иннъ и и Темпль вмѣстѣ съ Вестминстеромъ не могли его переувѣрить. Никто не могъ быть тверже Дова въ убѣжденіяхъ, и убѣжденія свои онъ всегда считалъ правыми, и хотя, когда ему случалось даже быть неправымъ, онъ оказывался одинаково упрямъ, однако надо признаться, что онъ рѣдко оказывался неправъ. Поэтому ходатаи по дѣламъ вѣрили ему и онъ преуспѣвалъ.
Это былъ худощавый мужчина, лѣтъ пятидесяти, очень склонный къ презрѣнію и гнѣву, не имѣвшій терпѣнія съ дураками и считавшій дураками почти всѣхъ; не боявшійся ничего на этомъ свѣтѣ -- и въ другомъ, какъ говорили его враги; очень самонадѣянный, любившій законы, но еще болѣе любившій повелѣвать; кроткій какъ овечка для тѣхъ, кто признавалъ его власть, но тиранъ для тѣхъ, кто ее оспаривалъ; добросовѣстный, разсудительный, насмѣшливый, остроумный и трудолюбивый. Онъ никогда не щадилъ себя. Если у него въ рукахъ было дѣло, не представлявшее для него почти никакихъ выгодъ, онъ не давалъ себѣ покоя цѣлую недѣлю, если вопросъ требовалъ такого труда.
Теорія жизни Дова состояла въ томъ, чтобъ никто не могъ его побѣдить. Можетъ быть, боязнь подобнаго рода удерживала его отъ поступленія въ парламентъ и ограничивала его судами и обществомъ ходатаевъ по дѣламъ.
Онъ былъ женатъ и имѣлъ дѣтей; но тѣ, которые знали его какъ предметъ ужаса противниковъ и какъ оракула законовъ, ничего не слыхали о его женѣ и дѣтяхъ. Онъ эти вещи держалъ про себя и не имѣлъ большой наклонности къ короткому знакомству съ тѣми, съ кѣмъ ему приходилось работать. Въ Стритгэмѣ, гдѣ онъ жилъ, мистрисъ Довъ, вѣроятно, имѣла свой кругъ знакомыхъ;-- но домашняя и судебная жизнь Дова были совершенно отдѣльны.
Въ настоящую минуту Довъ интересуетъ насъ только потому что Кэмпердаунъ рѣшился положиться на его мнѣніе въ такомъ важномъ дѣлѣ, какъ брилліанты Юстэсовъ. Дѣло было изложено и поднесено Дову тотчасъ послѣ сцены на мостовой въ улицѣ Маунтъ, когда Кэмпердаунъ старался убѣдить Лиззи отдать ожерелье и вотъ какое мнѣніе далъ мистеръ Довъ:
