Локи что-то говорил, но она не могла разобрать, безуспешно пыталась отстраниться - то было жестокое истязание разума, то, о чем он не предупреждал, окуная её в океан боли с головой. Он обещал обучить её самоконтролю, но это было больше похоже на пытку. Фелиция ощущала, как в её голове странным образом смешиваются картинки - лаборатория, Асгард, его ночное небо, каминный зал дворца, Вольштагг… Увидев себя со стороны, сидящую будто бы в обнимку с Локи на кровати, она поняла, что этот калейдоскоп - всё произошедшее с ней за последние дни после первого инцидента. А потом - ничего, темень, пустота, и два монстра - йотун и дитя Хель - такими предстали они оба посреди пространства. И Фелиция вздрогнула, глядя в своё уродливое мертвое лицо, вскрикнула от ужаса и захватила ртом воздух… Ведь она и представить не могла, что хельхеймский Хранитель выглядит именно так. Отвращение к самой себе подняло внутри такую всепоглощающую ярость, что она наконец ощутила ту мощь, которую несла в себе эта магия. Сильный всплеск энергии, и Локи внезапно отбросило в сторону, а помещение, вытянувшись из воронки, вернуло свою четкость.
Он лежал на полу и тяжело дышал, глядя на неё, похоже, он нехило приложился затылком о стену и шипел от боли, но Фелиция, не замечая ничего вокруг, сохраняла маску ужаса на лице, ощущая отвращение и страх перед самой собой. Вскочив с кровати, она бросилась отнюдь не к Локи, но к зеркалу.
- Я чудовище… - выдавила она и отступила на шаг; на нее смотрело её собственное привычное лицо, но подсознание подсовывало картинку монстра с мертвецки бледной, плотно натянутой на череп кожей, неестественно тёмными кругами вокруг глаз без зрачков и лоскутами подгнившей кожи, слезавшей с рук.
Фелиция осела на пол возле кровати, прижимая руки к груди, не в силах успокоиться. Она и раньше видела проявления своей силы и даже напугала преступников во время знакомства в бункере - но то было несерьезно, словно наружу вылезала только часть этой сущности, а сейчас… Она была похожа на Гарма - мерзкого зловонного пса, и ей мерещился запах мертвечины.
Дрожащими руками комкая ткань платья на груди, она всё ещё пыталась прийти в себя, странные звуки больше не беспокоили её, головная боль исчезла, словно и не появлялась. Фелиция не заметила, как Локи приблизился и сел рядом, облокотившись на край кровати.
- Что, моя йотунская сущность даже отчасти не так страшна, как лик смерти? - спросил он, не в силах сдержать злости: ему всё ещё было больно, затылок саднило, но эта женщина не обращала на него никакого внимания, утонув в своей собственной слабости; она казалась беспомощной и никчёмной.
Наконец, Фелиция взглянула на Локи осознанно, с беспричинной ненавистью, словно он был повинен в её смерти.
- Ты смеешь жаловаться на жизнь? - найдя в его словах скрытый смысл, спросила она. - Ты жил в роскоши, в достатке, пускай как и приемный ребенок, но у тебя было всё в этой жизни, а сколько ещё будет… Сколько тысячелетий у тебя впереди, Локи? - в её глазах сверкнула ярость. - Не смотри на меня свысока, не смей больше упоминать об этом чудовище внутри меня. Возможно, только благодаря ему я всё ещё жива… Возможно, для меня исход этой войны неважен…
Он схватил её за запястье и резко притянул к себе.
- Ты забываешься! - проскрежетал он. - Ты снова пытаешься вывести меня из себя? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие постоянно находиться подле такого чудовища как ты? Пускай ты сгинешь, но из-за твоей слабости не должен сгинуть Мидгард! Возьми себя в руки, истеричка! - он встряхнул её, почувствовав насколько же она скована, точно окаменела; Локи понимал её состояние, но был зол не меньше. Он не умел поддерживать, зная, что она в этом нуждается, и только подливал масла в огонь.
Но зато после его слов оцепенение спало, одеревеневшие руки понемногу расслаблялись, а на глазах выступили слёзы, и тогда испугался Локи. Тотчас он отстранился и встал на ноги, не в силах узнать в этой слабой девке сильную и храбрую Фелицию. В таком сломленном состоянии она казалась ещё более уродливой, нежели в хельхеймском обличье.
- Жалкое зрелище, - бросил он, поднялся и уже на выходе из комнаты сообщил, что скоро принесут ужин и приказал ложиться спать.
Но Фелиция как будто и не ожидала чего-то другого, Локи всё еще оставался тёмной личностью и уж точно был последним, к кому она обратилась бы за поддержкой.
- Сбежал, поджав хвост, увидев плачущую женщину, - неожиданно она засмеялась, неискренне, несвоевременно, но это помогло перебить тревогу. - Можешь катиться на все четыре стороны, - она осклабилась в закрытую дверь, - тоже мне…
И всё же, чуть успокоившись, она отвернула зеркало в другую сторону, ещё чувствуя неудобство, ей даже показалось, что её альтер-эго наблюдает за ней - неужели это признаки подступающей шизофрении? И что с ней сделал Локи? Он ничем не мотивировал своего грубого вмешательства в её разум…
***
- Вижу, ты прекрасно спала этой ночью…
