- Ты… видишь это? - проблеяла она, не в силах подавить волну ужаса, и дёрнулась, готовясь уносить ноги, но Локи схватил её за руку и закрыл собой.
- Я вижу всё, что видишь ты, - монотонно произнёс он. - Стой! Тебе не убежать от самой себя, как бы ты не старалась…
Он чувствовал, что её бьёт крупная дрожь, а Хранитель, впитывая её страх, оскалился еще сильнее и, не в состоянии выйти из небольшой воронки, протянул к ним свои гниющие руки. Локи сосредоточился и зажмурился, не отпуская руки Фелиции. Он пытался закрыть эту брешь в пространстве её сознания и понимал, что его манипуляции с разумом смертной привели к раздвоению личности… Воронка уменьшалась под натиском его магии, пока не затянулась вовсе, и последнее, что он увидел - это замутнённый глаз мёртвой…
- Почему… почему я видела это? - Фелиция стояла подле него белее полотна.
Затем она бросилась к своему коню, спокойно поедавшему придорожную зелень, но упала на подкосившихся ногах, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться и осознать происходящее. Локи смотрел на её содрогающиеся плечи, все её эмоции проходили сквозь него. Смертные так слабы, им не вынести чужеродной силы, а тем более той, с которой связаны все их сокровенные страхи. Они беспомощны перед Смертью, безоружны против малой сотни лет своего существования. Трупные черви вызывают в них омерзение и ужас, который они не могут преодолеть. Так коротка их жизнь… И умирая в глубокой старости, они всё ещё остаются несмышлеными младенцами, не успевшими завершить свои бессмысленные, никому не нужные дела…
Фелиция была одной из них - слабой, жалкой смертной, и только сейчас Локи понял, что вся её бравада была напускной, такой же зыбкой, как песчаный замок, такой же бессмысленной как и её никчёмная жизнь, и он осознал, что не в праве требовать от неё большего, что магия Хельхейма не возвышала её, а, напротив, уничтожала последнюю надежду на те годы, которые ей остались… То время, что воистину было бесценным.
- Поднимайся, - он смотрел на неё без злобы, но свысока, как смотрят на букашку, случайно попавшуюся на пути.
Она безмолвно кивнула и, едва не завалившись снова, все-таки встала и поплелась к коню, оседлав его, к удивлению, с первой же попытки.
Медленно шагая по тропе к городу, Локи часто ловил на себе её странные взгляды, о смысле которых ему приходилось только догадываться, ведь в её голове была оглушающая пустота, словно все мысли разом выключились. Во дворце Фелиция тенью следовала за ним, поражающие воображение интерьеры более не производили на нее впечатления, а Локи размышлял, каким же образом ему удалось разделить её сознание надвое, ведь сущность Хранителя - неотъемлемая часть Фелиции. Стоило ли опасаться внезапного открытия, и имело ли оно значение? Хранитель всё равно тянулся к ней, желая воссоединиться… Сила не могла действовать без разума, ведь она по сути своей неразумна, а значит, Фелиция отдала ей часть себя, и, может быть, именно поэтому она оказалась так слаба и пуглива, оставшись без храбрости и уверенности в себе…
…Она молча прилегла на кровать, а Локи остался в комнате, выбрав место у балкона, ведь стоило ему попытаться уйти, как в глазах Фелиции появлялся страх остаться наедине со своим непосильным бременем, но Локи уже так устал, он был голоден и уже едва мог трезво мыслить, не прерывая с ней ментального контакта…
***
…Она проснулась в постели, в гостях у этого прекрасного мира, но всё, что она теперь ощущала - это холод одиночества, приближение неминуемой гибели. Совсем расклеившись, Фелиция чувствовала ноющую боль в груди, досаду, царапающее ощущение несправедливости. Она боялась снова увидеть себя со стороны и понимала, что если даст волю эмоциям - это только поспособствует встрече с Хранителем. Паразитирующее на её разуме существо сводило с ума…
- Локи? - неуверенно позвала она, но, оглядевшись, обнаружила лишь пустоту, и неконтролируемый страх снова стал подкатывать к ней.
Она была виновата перед своим защитником, ведь он действительно спасал её от зова, от прыжка в пропасть этих жутких звуков и картинок. Локи помогал ей преодолевать страх, находясь рядом, отвлекал её от тяжелых мыслей и по-своему был опорой. И кроме него в целом Асгарде у неё никого не было… Фелиция была на грани сумасшествия, всё еще видя перед собой чудовище Хельхейма, она больше никогда не сможет без содрогания смотреть в зеркало, и единственный, кто подставлял ей своё плечо теперь, увы, видит в ней лишь только мелкую душонку.
