Но глаза Локи вмиг остекленели, он принял свой истинный облик и, точно ведомый при помощи рук кукловода, побрел к уготованному ему месту, перед падением в бездну отмечая, что Фрейр и Зола внезапно исчезли, растворились в воздухе, наверное, телепортировавшись на один из ванских кораблей. Стоило влиянию силы Фелиции ослабнуть, как моментально в сторону пирамиды ринулись все уцелевшие силы армии США, Израиля, Египта и Асгарда, но внезапная вспышка, раздавшаяся из центра пирамиды, где находился реактор, отбросила мощный флот в стороны, и, словно сломанные самолетики, они устремились вниз…
***
Альтер-Асгард.
Неведение, предательство - Фелиция не могла понять, что из этого пугало её сильнее. Локи исчез слишком внезапно, оставив только боль и щемящее чувство обиды. Он не позволил ей сказать последнего слова, выплеснуть моментально образовавшуюся ярость, на смену которой пришла пустота, одиночество, страх. Оставив её в придуманном мире, он пообещал, что вернется за ней, не позволив лишиться последней надежды. Но стоило ли верить богу обмана? Локи никогда не был примером благодетели и всегда поступал по-своему, имел собственные, необъяснимые, недоступные простой смертной мотивы. Были ли известны ему такие чувства, как сострадание и человечность, ведь он даже не был человеком? Имел ли ледяной монстр хоть малейшие представления о морали? Скорее всего, да, вот только мораль у него была своя собственная, разумом двигал холодный расчет, и никакие душевные и сердечные дела не могли изменить его.
Фелиция попалась в ловушку собственной глупости. В двадцать восемь лет уже вряд ли следовало оправдывать доверие к такому, как он, наивностью, чёрт возьми! Он просто манипулировал её чувствами, но с какой целью? Что собирался предпринять коварный бог Локи, чтобы уберечь Мидгард от лап Фрейра?.. Только если и это не было частью его лжи… Мог ли он с самого начала вмешиваться в планы мстителей, чтобы разрушить их? Но нет, Фелиция могла поверить во что угодно, но только не в это, после того, как множество раз он помогал ей преодолеть зов. Его чувства стали ещё более загадочными и необъяснимыми, глаза его не лгали, и, уж тем более, не лгали прикосновения. Несопоставимая с его натурой нежность, робкие поцелуи, неуверенность в том, смогла бы она принять йотунхеймского великана… Локи испытывал угрызения совести, корил себя за то, что полюбил смертную, и, невзирая на все его поступки, Фелиция была уверена в его чувствах. Однако была ли любовь тем, ради чего он готов поступиться собственным планами, жизнью? После его последнего поступка не оставалось сомнений, что он умел держать чувства в узде и отставлять их на второй план.
Фелиция обосновалась в комнате Локи, не покидала его постели, заправленной черными простынями, уже с трудом могла слышать звук лиры и голос певца, каждое утро исполняющего один и тот же репертуар. Прошло меньше суток с тех пор, как она осталась наедине с собой, в тяжелом ожидании конца, и мысли о скорой гибели не покидали её ни на секунду. Когда же настанет финал? Фелиция не могла отделаться от мысли, что последнее, что она желала увидеть перед шагом в пропасть - это его лицо, ставшее наваждением, даже невзирая на бремя предательства и эту невероятную тяжесть в душе. Локи стал для неё чем-то важным, чем-то, от чего неистово ныло сердце, и сердечная мигрень усиливалась с каждой секундой. Ненастоящий Асгард стал ненавистным, превратился в могилу, в которой она оказалась погребена заживо, пока не закончится воздух. Пустые книги и никогда не сгорающие поленья в камине, порыв ветра, слабо колыхавший тяжелые портьеры каждые полчаса - всё это казалось зацикленным бесконечным видео - как и её чувства: тревога сменялась смирением. Затем, возгораясь вновь, внутри появлялась жгучая обида, злоба, боль, но следом вновь приходило понимание неизбежного, ставшее привычным спутником смирение и равнодушие. И бешеный пульс замедлялся, слезы переставали стекать по щекам, и оставалось только ожидание…
Глубокая вера в его обещание вернуться, несмотря на череду лживых заверений, всего несколько часов назад заставила подсознание Фелиции слепить его образ в этом жутком месте. Она поверила в злую шутку, в его присутствие, не распознав в ней плод уставшего от борьбы воображения. На миг прижавшись к иллюзии всем телом, позволив себе дотронуться, ощутить прохладу его кожи, она отпрянула, развеяв обман, понимая, что если позволит себе раскиснуть и поддаться воображению, то постепенно начнет сходить с ума.
Однако когда скрипнула дверь, и в проёме снова появилась его высокая мрачная фигура, Фелиция решила, что больше не в силах бороться с собственной болью, порождающей его образы. Ничего не говоря, она просто наблюдала за тем, как он вошел, приблизился к кровати и присел на её краешек, глядя в пустое, равнодушное лицо любимой женщины, едва ли осознававшей, что он действительно вернулся…
