Самым тяжелым для России было требование о разоружении на Черном море. Здесь Орлов бился за каждую букву. Он настоял на том, чтобы принцип разоружения распространился и на Турцию; формальное «равенство» было соблюдено. Он добился отказа англичанам от претензии на открытие проливов для военных судов: это превратило бы Черное море в британское озеро. Наконец, удалось сохранить за Россией (а, стало быть, на правах паритета, и за Турцией) право содержать несколько вооруженных пароходов (а не устарелых парусных судов, как настаивали англичане). В целом же статья о Черном море явилась попранием суверенных прав Российского государства; в случае «чрезвычайных обстоятельств» турки в течение нескольких дней могли перевести свою эскадру из Средиземного моря в Черное и пропустить туда же корабли своих союзников, Россия же была лишена элементарной самозащиты.
Орлов отмел немало и других домогательств британцев: требование разрушить укрепления и верфи Николаева и Херсона, объявить о «нейтрализации» Азовского моря, согласиться с образованием «государства Черкесии» в качестве вассала Порты, а когда это не удалось — срыть форты по Кавказскому побережью.
Поскольку растерзать Россию не удалось, в разгоряченной шовинизмом Британии весть о мире была встречена без энтузиазма. Газета «Сан» восприняла ее как скорбную и вышла в траурной рамке. В чем только не обвиняли правительство в парламенте «благородные лорды» и «почтенные депутаты»! У России-де вырвали бумажное обязательство не возрождать черноморской эскадры, да и согласились при том на сохранение небольшого, но боеспособного отрада, — а надо было добиться открытия Проливов, чтобы в случае надобности, флот ее величества мог опустошить берега и наказать строптивицу; почему не взорваны верфи Николаева и Херсона? Слишком мал отторгнутый кусок Бессарабии; ничего не сделано на Кавказе.
В действительности мир без победы (ибо таковой британское оружие не одержало) дал Альбиону много преимуществ: он утвердил свое экономическое и политическое преобладание в Османской империи, подорвал (но не уничтожил, как то мечталось) позиции царизма на Балканах, добился «очищения» Черного моря от русского флота, способствовал отторжению части Бессарабии, отрезал Россию от Дуная, возглавил верховный надзор держав за русско-турецкими отношениями.
Второй, после России, жертвой англо-французского альянса, явилась Турция. Редко когда выражение «Пиррова победа» столь удачно характеризует итог войны как в случае с нею. Реваншистские мечты Порты простирались на Закавказье. Турецких же солдат, без спроса их командования, потащили в Крым, где они, по отнюдь не образному, но характерному выражению газеты «Таймс», мерли как мухи от пуль, болезней и лишений. Что касается Азии — то война завершилась оглушительным поражением османской рати, взятием русскими войсками сильной крепости Карс.
По ходу дел союзники затянули на турецкой шее финансовую удавку в виде двух займов, с которыми Османская империя не смогла расплатиться в оставшиеся ей десятилетия существования. Наконец, у султана «исторгли» (так говорилось в британском парламенте) февральский хатт и-хумаюн 1856 г. с обещанием реформ. Несмотря на отчаянное противодействие Али-паши и Джамиль-бея на Парижском конгрессе, в мирном договоре содержалось упоминание о хатте. Иными словами, Турция согласилась на проведение реформ под наблюдением держав.
Третьей по счету, но не по значению жертвой победы союзного оружия в Крыму стали балканские народы. Их интересами пренебрегли ради сохранения статус-кво на Балканах, ибо наиболее удобной формой хозяйничанья здесь англо-французского капитала являлась та, что прикрывалась обветшалой османской ширмой. Народам предъявили властное требование — не бунтовать! Попытка греков подняться в 1854 г. на восстание была пресечена железной рукой — в Афинах высадились французская дивизия и британский полк.
Канцлер А. М. Горчаков берет реванш
Вздохи сожаления по поводу Парижского мира, раздававшиеся в Англии, отдавали лицемерием Тартюфа и Иудушки Головлева. Не одержав победы на поле боя, Великобритания добилась отмены прав, завоеванных Россией на Балканах в ходе четырех войн и утвержденных пятью договорами, плодов громкозвучной славы русского оружия, подсекшего основы османской власти на юго-востоке континента. В качестве своего рода перестраховки, в дополнение к Парижскому миру, Австрия, Франция и Великобритания, по наущению последней, 15 апреля 1856 г. подписали договор, по которому обязались, совместно и порознь, прийти на помощь Османской империи, если над той нависнет опасность.
