Взойдя на английский престол под именем Якова I, Яков VI Шотландский позиционировал себя в качестве наследника двух королевских династий Тюдоров (благодаря браку Маргариты Тюдор, дочери Генриха VII с Яковом IV Шотландским) и Стюартов. Как и Генрих VII, Яков I делал акцент на соединении в своей персоне двух великих династий Британии, воплощая, таким образом, примирение и гармоничное сосуществование двух монархий – Англии и Шотландии. Достичь гармонии в отношениях двух стран, на протяжении столетий находившихся в состоянии конфликта, Яков считал возможным за счет развития новой интерпретации традиционной для инсулярного сознания имперской идеи, а именно – идеи Великой Британии, сущность которой коренилась не в саксонском или нормандском, а в кельтском прошлом народов, населявших архипелаг. В 1607 г. парламент Англии принимает «Акт об упразднении впредь всякой памяти о вражде между Англией и Шотландией, об упразднении ее последствий, и о запрещении разногласий и беспорядков в будущем». Сложной задачей, стоявшей перед Яковом, было избежать явного англоцентризма в своей державе, и подчеркнуть достоинство и вклад своих шотландских подданных в общую инсулярную историю.
Первый монарх из династии Стюартов к моменту своего воцарения на английском престоле обладал не только значительным опытом в управлении государством, но и целостным видением собственной миссии в качестве монарха. Якова заслуженно именовали «философом на троне» и «Британским Соломоном». Его перу принадлежит целый ряд трактатов («Королевский дар», «Демонология», «Истинный закон свободных монархий») и парламентских речей. Идея Великой Британии (термин «great Britain» при Стюартах оставался сугубо описательным; в качестве названия государства будет использоваться только после Унии корон 1707 г.) предлагалась обществу в произведениях и парламентских выступлениях самого короля, в придворных масках и убранстве, а также в исторических, правовых и литературных произведениях. Важно при этом помнить, что воплощенная Яковом уния была персональной унией, в рамках которых Англия и Ирландия оставались самостоятельными королевствами.
Как показал К. Кидд, в шотландской исторической и политико – правовой мысли конца XVI в. идеи унии были весьма популярны; однако шотландцам эта уния виделась либо в виде равноправного союза, либо такого объединения, в котором первенствующую с точки зрения старшинства и авторитета роль будет играть именно Шотландское королевство. Как и Тюдоры столетием ранее, яковитская пропаганда акцентировала не английский, а кельтский компонент, в очередной раз апеллируя к гальфридианскому мифу и сюжету о трех сыновьях Брута – Локрине, Альбанакте и Камбре, потомки которых заселили, соответственно, Англию, Шотландию и Уэльс; при этом шотландские интеллектуалы были склонны приписывать старшинство не Локрину, а собственному «прародителю» – Альбанакту.
Дискуссия об элитах раннестюартовского периода связана прежде всего с работой Л. Стоуна «Кризис аристократии» и ее последующей критикой. Основной тезис Стоуна состоял в том, что в последние годы правления Якова I и особенно при Карле I «аристократия», то есть высшая часть титулованной знати, испытывала кризис, обусловленный, с одной стороны, инфляцией титулов (и, следовательно, непомерным расширением данной страты), а с другой – с увеличением затрат знати на поддержание соответствующего образа жизни в городе и при дворе. Л. Стоун полагал, что к концу раннестюартовского периода нижняя граница знати оказалась практически размытой. Главным оппонентом Стоуна стал С. Е. Федоров, который показал, что термин «аристократия» и при Тюдорах, и при первых Стюартах имел лишь одно, закрепившееся еще в античности значение: аристократия – форма правления, правление избранных, и не применялся к какой бы то ни было социальной группе. Подсчеты С. Е. Федорова показали, что Стоун существенно ошибался в масштабах инфляции титулов; соответственно, титулярная политика первых Стюартов не привела ни к чрезмерному увеличению нобилитета, ни к диспропорциональному распределению знатных достоинств внутри него.
Многочисленные трактаты о знати и знатности, созданные в раннестюартовский период, свидетельствовали об устойчивом интересе общества к данной проблематике. В самом представлении о знатности определяющей оказывалась родовитость персоны, служившая необходимым основанием для всех прочих социальных продвижений. Структура знатного общества оставалась жестко фиксированной, с декларировавшейся тенденцией к замыканию внутригрупповых границ (знать делилась на титулованную и нетитулованную; порядок титулов включал короля, принца Уэльского, герцога, маркиза, графа и барона; порядок достоинств – рыцаря, сквайра (оруженосца) и джентльмена. Яков I дополнил сложившуюся иерархию достоинством баронета, которое заняло промежуточную позицию между достоинством рыцаря – баннерта и титулом барона).
