Структура сценария полностью перекликается с книгой «Герой с тысячью лиц» Джозефа Кэмпбелла: наполненная диалогами, тяжелая и одурманенная дымом марихуаны, а количество секса и насилия было чрезмерным даже по современным меркам. Ужасные убийства Шэрон Тейт и Джея Себринга омрачают каждую страницу. В одну сцену входит распятая, обезглавленная женщина с розой, торчащей из шеи; другие показывают внутренности, разорванные огромным чернокожим, и мозги прекрасного молодого мальчика, вытекающие из раздробленного черепа. Второе испытание Корда (любовь) включает в себя сложный урок тантрического секса с красивой наложницей. В описании сцены, в частности, говорится: «Полностью расслабленная, она разделяет пальцами губы своей вульвы и частично вставляет его пенис». Затем наложница говорит: «Эти две половые губы символизируют огонь посередине. Мы будем лежать так некоторое время, пока не будем готовы к неописуемому опыту единства, который мы называем сансарой, когда время и вечность станут единым».
Но и это еще не все. Авторы фильма настаивали на съемках в трех локациях (Таиланд, Япония и Марокко) и на шести языках (тайский, китайский, арабский, японский, урду и английский). После того как они закончили сценарий, все, что им требовалось — студия достаточно сумасшедшая, чтобы финансировать многомилионный, многоязычный, мистический фильм о боевых искусствах с рейтингом «18+».
Прежде чем у них появилась возможность представить фильм хоть какой-то студии, Брюс Ли оказался не у дел, получив травму, которая могла закончить его карьеру. 13 августа 1970 года, ровно через год после похорон Тейт и Себринга, он положил на плечи 57-килограммовую штангу и начал выполнять наклоны от талии, сохраняя спину ровной — упражнение «Доброе утро». В этот конкретный день, по какой-то причине, Брюс не разогрелся должным образом, и в спине что-то щелкнуло. Сначала он ощутил лишь легкий дискомфорт, но через несколько дней боль стала гораздо сильнее, вынудив его искать врача. После обширных обследований окончательный диагноз сообщил: повреждение четвертого крестцового нерва, неизлечимое.
Ему назначили три месяца постельного режима, а затем еще три месяца реабилитации. Брюс спросил, вернется ли он к нормальной жизни через шесть месяцев. Врачи посоветовали ему забыть о кунг-фу: «Ты никогда больше не сможешь высоко бить ногами». Для Брюса Ли это был смертельный приговор. Боевые искусства были всей его жизнью и средствами к существованию. Как он собирался реализовать свою Главную цель? Чем он сможет зарабатывать? Как его семья сможет существовать?
В течение трех месяцев Брюс был прикован к постели — утонченная форма пытки для настоящего непоседы, который покидал дом лишь для еженедельной инъекции кортизона. Он попал в ад душевных мучений, физической агонии и финансового стресса. «Я действительно испугался: у нас только что родилась Шеннон, а я огромные деньги тратил на врачей, — рассказывал другу Брюс. — Я не боюсь за себя, потому что всегда найду способ к существованию, но я боюсь за других, которые зависят от меня».
Неспособный сниматься или преподавать, Брюс лежал на спине, а стопки счетов росли. Еще до травмы Брюс жил на широкую ногу и не смог отложить на черный день ни цента. Он поставил все на «Молчаливую флейту» — проект, полностью зависящий от его физического здоровья. Поскольку перспективы семьи в отношении платежеспособности из нерадужных превратились в мрачные, Линда приняла решение.
— Я найду работу, — сказала она Брюсу.
— Это исключено, — ответил ее гордый патриархальный китайский муж. — У тебя уже есть работа: ты жена и мать. Это будет позором для меня, если моя жена пойдет работать.
— Я найду работу, — настояла она. Это был один из немногих случаев, когда она ему перечила. Линда почти всегда позволяла Брюсу идти своим путем, если его твердолобость не вредила детям. Защита их была первым приоритетом для молодой американки.
Без диплома колледжа, опыта работы и квалификации она попыталась устроиться в службу секретарей-телефонисток. В графе «прошлый опыт» она указала, что была секретарем в бизнесе мужа. «Это было по большей части правдой», — вспоминает Линда. Она получила работу с минимальной ставкой и работала по вечерам с четырех до одиннадцати, тратя еще по два часа на дорогу. В три часа дня она кормила пятилетнего Брэндона и шестимесячную Шеннон, оставляла Брюса присматривать за детьми и уезжала. Впервые в своей жизни Брюс менял пеленки. Чтобы сохранить лицо, Брюс настоял, чтобы они никому не говорили, что его жена работает. Он разработал продуманную схему оправданий по поводу того, почему Линды не было дома, если кто-то звонил или приходил: она пошла за покупками или отправилась в гости к друзьям. Линда возвращалась домой поле полуночи — к этому часу Шеннон, Брэндон и Брюс уже спали. «Но Брюс оставлял мне замечательные записки любви и благодарности, которые делали все это стоящим», — говорит она.
Видя его настолько унылым и обеспокоенным, Линда сказала мужу:
