22 марта 1972 года зал Королевского театра был забит битком в ожидании премьеры «Кулака ярости». Если «Большой босс» надавил на китайскую обеспокоенность о своем месте в мире, то «Кулак ярости» был уколом чистого патриотизма прямо в сердце. Когда Брюс говорит слова «Китайцы — не больные люди Азии», все в зале в едином порыве вскочили и одобрительно закричали. «Боже мой, на показе все были так взволнованы, что отрывали кресла от пола и кидали их», — вспоминает Нэнси Кван.
«Кулак ярости» представил несколько элементов, которые стали неотделимы от культового образа Брюса. Это был первый раз, когда он продемонстрировал нунчаки — оружие, которое пресса назвала «Поющими палочками смерти Брюса Ли». Впервые он представил свои кошачьи крики во время нападения. Он перенял преувеличенный эмоциональный актерский стиль японских самурайских фильмов (тямбара). И он усовершенствовал свой боевой стиль: серия высоких ударов ногами, подчеркнутых драматическими паузами, чтобы создать напряженность.
Интересно, что все это не принадлежало китайской культуре: нунчаки были орудием Окинавы, ранее неизвестным в Китае; тямбара был из Японии; серии высоких ударов применялись в корейском тхэквондо, но не в китайском кунг-фу; а его животные крики придумал сам Брюс. «Когда люди спрашивали его, почему он так кричал, — вспоминает один из его каскадеров, — он говорил: „Я делаю то же самое во время настоящей драки“». Но для китайской публики это не имело значения. Он защищал свою честь на экране и, следовательно, в их сердцах. Он представлял что-то новое — то, какими хотели быть китайцы, а не то, какими они были; он появлялся на экране сильным, дерзким и совершенно бесстрашным.
«Боже мой, на показе все были так взволнованы, что отрывали кресла от пола и кидали их», — вспоминает Нэнси Кван.
Фильм доминировал в кассах Гонконга. За тринадцать дней он побил рекорд «Большого босса» в 3,5 миллиона гонконгских долларов, а за первый месяц собрал огромные 4,3 миллиона. После этого он прошелся по всей Азии. На Филиппинах его крутили без остановки более полугода, и в конечном итоге правительство настояло на ограничении импорта иностранных фильмов для защиты местной киноиндустрии. В первый день показа в Сингапуре возбужденные фанаты заполнили улицы за пределами кинотеатров, вызвав такие большие пробки, что официальные лица отложили премьеру на неделю, пока не будут приняты меры, чтобы оградить толпу. Когда фильм наконец вышел в прокат, спекулянты продавали долларовые билеты по пятнадцать.
Два года спустя, 20 июля 1974 года, «Кулак ярости» был показан даже в Японии и был принят очень хорошо, несмотря на содержание. Этому были очень удивлены японские коллеги-актеры Брюса Рики Хасимото и Дзюн Кацумура. «Сама история фильма выставляла японцев дураками. Поэтому я думал, что его не покажут в Японии. Но „Путь дракона“ и „Выход дракона“ были там большими хитами, поэтому они решили показать и „Кулак ярости“, — говорит Кацумура. — Множество молодых японцев сходят с ума от Брюса Ли. Если бы я знал, что он станет такой суперзвездой, то был бы более дружелюбен с ним и пообщался бы с ним подольше. Я сожалею, что не сделал этого».
Брюс и Бетти Тинг Пэй на площадке студии «Коллизей» в Гонконге. Съемки «Пути дракона», июнь 1972 года (
Если вы хотите знать, что на душе у бедного человека, посмотрите, что он будет покупать, когда разбогатеет. В то время Брюс ни в коем случае не был богатым. Он был работающим по контракту актером и получил 15 тысяч за съемки в «Большом боссе» и «Кулаке ярости». Большая часть этих денег была потрачена на погашение старых долгов. А вот Рэймонд Чоу и «Голден Харвест» пожинали плоды своей ставки на Брюса. Один только «Большой босс» заработал более 16 миллионов долларов по современному курсу. Когда репортер спросил Ран Ран Шоу о его решении не заключать контракт с Ли, тот мрачно пожал плечами. «Он был просто актером. Как я мог знать?» Брюс не был богат, но получил кредит доверия. «Мне действительно нравится мое нынешнее положение, — радовался Брюс в разговоре с друзьями. — Я могу пойти в любой банк прямо сейчас и получить ссуду на любую сумму — хоть на шесть миллионов долларов — достаточно лишь моей подписи».
