Брюс был так же агрессивно настроен и в отношении сценария. Он не рассматривал «Кровь и сталь» как потенциальный шедевр — скорее как фильм категории Б[116], созданный по расценкам рабского труда. Цель фильма заключалась в том, чтобы вставить ногу в приоткрытую дверь Голливуда и продемонстрировать, что может Брюс, — весь проект был рекламным роликом для него. «Предполагалось, что это будет его первый международный фильм. Это будет образец того, чего можно добиться при больших бюджетах, на лучших площадках», — говорит Эндрю Морган. Брюс боялся, что конечный продукт не станет достаточно хорошим даже для такой ограниченной цели. Он начал требовать у Фреда Вайнтрауба серьезных изменений сценария. Однако Брюс не знал, что Фред привез сценариста Майкла Аллина и поселил его в отеле «Хайатт», наказав тому не высовываться и избегать актеров. Через Вайнтрауба в качестве посредника Брюс снова невольно спорил с Аллином из-за его сценария.
Не добившись изменений, Брюс бойкотировал первый день производства. Затем он не появлялся на втором, третьем и четвертом. Для фильма с крошечным бюджетом, который снимается в другой стране, этот простой был катастрофой. Вайнтрауб отправил Боба Клауза снимать общие планы Гонконга, не требующие игры актеров. Он также пытался убедить боссов из «Уорнер», что все в порядке. Когда они обнаружили, что происходит, то послали Брюсу сценарий для совершенно другого фильма. Брюс встретился с Клаузом, которому он доверял, чтобы обсудить идущую под откос «Кровь и сталь». Вайнтрауб угрожал студии, что уйдет, если они не перестанут вмешиваться.
«Брюс находился под сильным эмоциональным давлением: будет ли фильм достаточно хорош или нет? Он хотел, чтобы картина была больше китайской, а не американской, — говорит Линда. — Временами он выглядел сумасшедшим. Вот он чувствует себя прекрасно и готов к работе. Спустя десять минут он погружается в депрессию. Мне приходилось порой приводить его в чувство».
Сэксон отлетел назад и упал на стул, отчего тот развалился. Брюс подбежал к нему с озабоченным видом. — Не волнуйся, — сказал Сэксон. — Я не пострадал. — Я беспокоюсь не о тебе. Ты сломал мой любимый стул.
Для того чтобы стороны договорились, потребовалось двенадцать дней. Вайнтрауб согласился снять расширенное воспоминание, которое показало, что сестра Ли была убита телохранителем Хана, Охаррой. Брюсу также обещали право поставить первый бой, в котором его персонаж предстанет монахом храма Шаолинь. Помимо беспокойства о том, что американцы будут перекраивать фильм под Джона Сэксона в ранге звезды, Ли был глубоко обеспокоен тем, как воспримет фильм китайская база фанатов. Американцы задумывали роль Брюса как китайского Джеймса Бонда. Они не задумывались над тем, правильно это или нет. Но для обычного китайца из Гонконга Джеймс Бонд был агентом британского имперского правительства. В детстве Брюса была лишь одна категория людей, которую ненавидели больше англичан, — китайские полицейские, которые применяли законы так, как им хотелось. В первоначальном сценарии британский агент Брэтвейт нанимает Ли, чтобы арестовать Хана. Беда заключалась в том, что Хан был не только злым человеком, но и китайцем. У Брюса были основания опасаться, что поклонники сочтут его продавшимся Западу и играющим предателя. Переместив акцент с британского оперативника на шаолиньского монаха, который мстил за убийство своей сестры, Брюс снова сыграл героического защитника китайского народа. Длительность бойкота и вызванное им беспокойство сказались на лице Брюса, когда он прибыл на площадку для своей первой сцены — простого диалога с актрисой Бетти Чанг (Мэй Лин). Он страдал от нервного лицевого тика. Понадобилось двадцать семь дублей, чтобы тот прошел. Наконец съемки можно было начинать всерьез.
Майкл Аллин прибыл в Гонконг 3 января 1973 года. Он начал работать над изменениями в сценарии из своего номера в отеле, поскольку ему сказали, что в студии не найдется места. Однажды он сидел в баре, когда зашел Роберт Клауз.
— Тебе нужно убраться отсюда, — нахмурился режиссер.
— Почему? — удивился Майкл.
— Я собираюсь встретиться с Брюсом, а он не должен тебя видеть.
— Почему? Это мой бар. Это мой отель. Что здесь происходит?
— Ничего не происходит. Ты просто должен убраться отсюда, — отказывался объяснять Клауз. Майкл спрятался за углом и наблюдал, как Брюс и Линда присоединились к режиссеру за обедом.
Через две недели Аллин заметил в китайской газете фотографию себя, Клауза и Ли. С этой статьей он пришел к журналистке отеля, с которой подружился во время пребывания, и попросил ее перевести.
Она прочитала текст про себя и сказала:
— Я не хочу тебе говорить.
— Мы же друзья, — умолял Аллин. — Пожалуйста, скажи мне, что там написано.
— Здесь говорится, что Брюс Ли отправил американского писателя домой с позором.
