«Подлизывается, скотина…!» - Марк угрюмо покосился в сторону Оуэна. Тот о чем-то шептался с девушкой - китайским болванчиком, та опять кивала головой, слушая его. Потом засеменила к выходу. «Кивай, дуреха, кивай… Ты этому зубастому - на один укус! Докиваешься…» С неприязнью Марк поглядел вслед официантке, почти угадав ее участь. Оуэн и в самом деле собирался использовать девушку в качестве рычага для давления на строптивого брата. Он вообще много чего собирался.
Подождав немного, Марк попробовал пошевелить пальцами, убедился - те слушались. Присмотревшись к полу, осторожно провел рукой и почувствовал упругое сопротивление воздуха. Кивнул самому себе. «Понятно… заклинание Двух Зеркал!» Это чудовище могло устроить здесь для него камеру пыток. Резать его на части или того хуже… и это осталось бы совершенно естественным… для всех. А ведь обещал - никаких заклинаний! Вот ублюдок! Вспыхнув, он вскочил на ноги и сказал, что уходит.
Оуэн властно приказал ему сесть на место.
- Пора уже перестать вести себя как ребенок! - заметил он строго и снова позвонил в колокольчик. - Чем ты недоволен? Это мой любимый в Нью-Йорке ресторан. Я не хотел, чтобы ты опозорил меня какой-нибудь своей глупой выходкой!
- Сам виноват! Если бы ты не доставал меня… - проворчал Марк, с неохотой опускаясь на подушку. Посмотрел на часы. Проклятое время совсем не двигалось.
«А если бы ты не отвергал меня, причиняя боль своей холодностью… Я бы не мучил тебя!» - у Оуэна был свой резон на слова брата, но он промолчал. Упрямец все равно не поймет.
Перегородка слегка отодвинулась, с вопросительной улыбкой на кукольном личике заглянула официантка. Он поманил девушку пальцем.
Вернувшись, Имонн застал довольно мирную картину. Марк с удовольствием уплетал гору пирожных, что стояла перед ним, а верзила (явно флиртуя) нашептывал на ушко официантке на ее родном языке певучие, волнующие стихи. Вроде того, что нет ничего вечного под луной, и только дым знает о любви, которая давно умерла. Сидевшая рядом с ним девушка, подливая из кувшинчика саке в его чашечку, потупив сильно подведенные глазки, вся рдела от приятного смущения. Золотые рыбки в пруду медленно шевелили плавниками под доносившуюся из сада грустную мелодию флейты.
Байя налил себе чаю, внутренне расслабился, воспользовавшись тем, что все заняты, незаметно проник в сознание блондина. Уверенный, что без труда вытащит из него тайну, которую так хочет знать Марк. И тогда, наконец, они смогут уйти. Чашечка в руках Оуэна чуть заметно дрогнула, брови слегка нахмурились. Он сразу догадался, кто так нахально шарится в его сознании - в поисках его тайн и секретов. «Каков гаденыш…» - ласково улыбнувшись Имонну, он с такой силой «хлопнул дверью», прерывая ментальный визит непрошенного гостя, что тот вскрикнул от оглушившей его боли. Забыв про недоеденный десерт, Марк кинулся его утешать.
Чтобы скрыть, что теперь и он в курсе особых способностей юного эмпата, Оуэн наградил Имонна жуткой мигренью и спокойно продолжил пить саке. Даже то обстоятельство, что брат совсем не обращает на него внимания, занятый заботой о внезапно заболевшем мальчишке, не раздражало сейчас. Пребывая в отличном настроении, еще не зная, как именно, он не сомневался, что сможет использовать способности оруженосца в своих интересах. Девушке, можно сказать, повезло, Оуэн отпустил ее кивком головы.
Предоставив брату, как он решил, достаточно времени, чтобы ухаживать за другим мужчиной у него на глазах, спросил:
- Не вывести ли нам бедняжку на свежий воздух? - и посмотрел на Марка долгим взглядом. Марк понял - они возвращаются в Центральный Парк. И он уже ненавидел это место.
40 глава
Лавируя среди машин, бронированный пульман, стараясь не потерять из виду хозяина, по возможности прижимался к тротуару. Марк отказался ехать в машине.
С него хватило и одного раза. Всю дорогу до ресторана Ши так и караулил его кровожадным взглядом оголодавшего зверя. А Оуэн, брезгливо поморщившись, отказался брать такси. Поэтому они возвращались в парк пешком, шагая по шумным нью-йоркским улицам, и праздную троицу, как бы выпавшую из привычного городского ритма, кружил людской водоворот.
Уперев взгляд в широкую спину в белом джемпере, Марк очень надеялся, что Оуэн не начнет из вредности изображать из себя провинциала и восхищенно ахать у витрин шикарных бутиков или разглядывать что-нибудь в лужах на асфальте. «С него станет…»
Неожиданно донесся звон церковных колоколов, и Оуэн свернул на этот звук. Между двух улиц на возвышении стоял христианский храм. К нему вели широкие гранитные ступени. Построенный еще в начале столетия, своей псевдоготической архитектурой собор несколько диссонировал с обликом окружавших его зданий. Но может, так и было задумано.
