Обе женщины подробно рассказали отцу и матери планы, которые они наметили. Они сказали, в какой школе (самой лучшей в городе) будет учиться Куйхуа, в какой семье она будет жить (девочка будет жить в семье госпожи Хуан, у которой есть дочка. Она является почти ровесницей Куйхуа), она будет приезжать в деревню Дамайди навещать отца и мать (на зимних и летних каникулах девочка будет жить в деревне Дамайди)… Услышав все эти планы, нетрудно было понять, что горожане потратили много сил, чтобы продумать и организовать жизнь Куйхуа в городе.
– Она всегда будет вашей дочерью, – говорила госпожа Хуан.
– Если вы соскучитесь по ней, то можете приезжать жить в город. Глава города лично предупредил руководство небольшой гостиницы горкома, чтобы они в любое время могли вас принять, – сказала госпожа Хэ.
– Мы понимаем, что вы не хотите расставаться с Куйхуа. Если бы на вашем месте была я, то мне тоже не хотелось бы отпускать дочь, – продолжила госпожа Хуан.
– Ребенок, безусловно, и сам не захочет уезжать, – сказала госпожа Хэ.
Мать заплакала.
Женщины с двух сторон положили руки на плечо матери и закричали:
– Сестрица, сестрица…
И обе они тоже заплакали.
Рядом с ними стояло много людей.
– Мы забираем ребенка исключительно ради ее же блага, – сказала госпожа Хуан.
Жители деревни Дамайди уже не препятствовали горожанам в том, что они хотели увезти Куйхуа в город. Они постепенно поняли намерения горожан.
В тот вечер эти две женщины остались ночевать в семье Цинтуна.
На следующий день пришел глава деревни и спросил:
– Как прошел разговор?
– Мать Куйхуа согласилась, – сказала госпожа Хуан.
– Все согласились? – переспросил глава деревни.
– Отец тоже согласился, – сказала госпожа Хэ.
– Хорошо, хорошо, хорошо! Все на благо ребенка. Наша деревня Дамайди – бедное место. Мы виноваты перед этой девочкой, – продолжил глава деревни.
– Если Куйхуа – умная девочка, то она на всю жизнь запомнит заботу жителей деревни Дамайди.
– Вы даже не представляете, насколько она умная и понимающая девочка! Ее все любят. Если вы ее увезете, то они потеряют свою любимую дочку! – сказал глава деревни, указывая на отца и мать Куйхуа.
Две женщины все время кивали головой, выражая согласие в ответ на слова главы деревни.
– У этой семьи еще есть немой сын… – продолжил глава деревни, потерев свой простывший нос. – Если Куйхуа уедет, то он может сойти с ума…
Мать разрыдалась.
– Зачем плакать! Куйхуа ведь не навсегда уезжает. Где бы ни жила Куйхуа, она всегда будет вашей дочерью. Прекращайте плакать. Давайте договоримся. Когда ребенок будет уезжать, то вам нельзя будет плакать. Подумайте о девочке. У нее будет светлое будущее. Вы должны радоваться за дочь! – сказал глава деревни, потерев пальцем уголок глаза.
Мать кивнула.
Глава деревни передал отцу сигарету и дал ему прикурить. Глава выпустил огромное сигаретное облако и спросил:
– Когда отправлять ребенка?
– Не торопитесь, – ответили две женщины.
– Пароход, на котором вы приехали, будет здесь стоять? – спросил глава города.
– Глава уезда и глава города уже договорились о том, что этот пароход должен стоять здесь столько дней, сколько нам потребуется, – сказала госпожа Хуан.
– Тогда поспешите найти ребенка и хорошо проведите с девочкой последние несколько дней, – сказал глава деревни.
– Я не знаю, куда они ушли, – сказала мать.
– Я знаю, – сказал глава деревни.
Глава деревни уже давно увидел большую лодку, дрейфующую на воде. Он отвез мать на эту большую лодку. Мать позвала дочь:
– Куйхуа!
Никто не ответил ей.
Мать вновь позвала дочь:
– Куйхуа!
Но никто не отвечал.
– Все в порядке. Выходи, – сказала мать.
Только после этой фразы открылась дверь трюма и из него показались две головы. Это были Цинтун и Куйхуа.
Мать отвела детей домой. Она начала собирать вещи Куйхуа. Все уже было сказано, оговорено и сделано. Мать была занята сборами дочери.
Дети постоянно стояли или сидели рядом и смотрели в оцепенении на мать. Они больше не прятались. Дети считали, что уже нет никакого смысла прятаться от взрослых.
Мать все время плакала, когда собирала вещи Куйхуа. Во время сбора вещей она могла внезапно остановиться и оцепенеть.
Жители деревни Дамайди уже смирились с тем, что Куйхуа скоро уедет от них.
Мать вытащила со дна сундука яшмовый браслет, который бабушка перед смертью оставила для Куйхуа. Она посмотрела на него и тут же вспомнила сережки в ушах бабушки и кольцо на ее пальце. Мать вздохнула:
– Кроме одежды, она ничего не оставила себе.
Мать завернула яшмовый браслет в кусок ткани и положила его в небольшой ящик, сплетенный из ивовых веток. В нем уже лежали вещи Куйхуа.
Вечером мать спала вместе с Куйхуа.