Каждая знала, что такое — уйти с неизвестным мужчине в Брезе на ночь глядя. Эйра стиснула зубы и горестно опустила взгляд. Узор дорогого ковра зарябил перед глазами.
«Хоть бы этот проводник просто решил воспользоваться ею. Хоть бы он привёл её в их несчастный трактир, хоть бы не отдал каким-нибудь ублюдкам и не убил…»
Редкой девушке так везло, чтобы из борделя попасть замуж; неужели Трепетной не суждено было наконец зажить счастливо после такой работы!
Эйра закусила губу, хотя привыкла выносить плохие новости стойко. Болтливая вдруг расплакалась и убежала прочь из холла, а Упрямая с большим трудом вернула к себе внимание гостей.
«Мавлюд, под эгидой которого служит этот “проводник”, — это один из известнейших брезарских купцов. Вернее, он был купцом когда-то; теперь это хозяин многих городских складов, покровитель контрабанды и тот, кто зарабатывает большие деньги на выкупах, наркотиках и разного рода услугах. И со всего этого, конечно, отстёгивает марготу».
Грация порекомендовала Шаду нескольких людей, к которым обращалась, когда ей надо было кого-то отыскать. И отпустила его с тяжёлым сердцем. Однако она рассердилась на «дочек» за то, что те подслушали, и шлёпнула каждую веером, велев возвращаться к работе.
Когда стемнело, Эйра твёрдо решила, что сегодня совсем не в состоянии миловаться с мужчинами. Она поднялась на верхний этаж, в обитые розовым бархатом покои Грации, и взмолилась:
— Позвольте мне сейчас пойти и поискать Трепетную, Почтенная! Вы же знаете, я на улицах незаметна, как чёрная тень. Почти каждую ночь я ухожу и возвращаюсь невредимой.
«Схаал бережёт меня, когда я иду на благое дело; хочется верить, что он не оставит меня и тогда, когда я шагну во мрак улиц без лопаты».
Грация сидела, опустив голову, на изящном бархатном кресле с загнутыми ножками. Всё в её комнате было отделано со вкусом, но слегка старомодно — с тяжёлым балдахином и яркой вышивкой на настенных коврах. Всем девушкам нравилась эта богатая, просторная комната с окнами на сравнительно тихий задний двор.
Вот только посреди всех этих красот сама Грация была надломлена и пуста.
— Как ты её найдёшь? — еле слышно пошевелила губами маман. — Будешь лазать по канавам, куда выкидывают убитых?
«Легко!»
— Или заглядывать на нижние этажи притонов, где женщин держат привязанными, а то и бездыханными?
«Это уже нелегко».
— Или станешь допытываться у головорезов разных мастей, не видели ли они прелестную девушку с веснушками, уведённую кем-то из людей Мавлюда, пока тебя саму не утащат?
«Этим следовало бы заняться самому Шаду, раз он мужчина».
Эйра понурилась, но всё же напрягла сцепленные пальцы и сдвинула брови.
— Почтенная, сегодня работа не пойдёт, — сказала она честно. — Я отпугну больше гостей, чем привлеку. Но я знаю этот город. Я привыкла к вонючим переулкам Брезы. Я в них как рыба в воде. Я хочу ходить и искать, чтобы знать, что я сделала всё, что смогла.
«Я возьму свою свечу и попытаюсь хотя бы понять, жива она или мертва».
Но Грация не отвечала ей. Сильная предприимчивая маман неожиданно превратилась в старую не по годам женщину, измученную когда-то «прогонкой», которая бессильно посмотрела на свой сундук.
— Представляешь, я положила заколку, которую она оставила мне на память, к остальным вещам от моих девочек, — прошелестела она. — А там платка Певицы нет. Могла я его куда-то деть? Или…
Эйра положила руку ей на тёплое плечо и легонько сжала.
— Певице он нужнее, Почтенная. Может, она мёрзла. И забрала его.
Тяжёлый взгляд Грации поднялся на неё. Маман хорошо знала, как жестока жизнь. Но жила лишь потому, что, как и всякая, хранила в себе надежду.
— Думаешь, так? — спросила она с неожиданным доверием. Не как у воспитанницы, а как у жрицы.
Эйра едва заметно кивнула.
— Думаю, так. Она уже счастлива и спокойна.
Грация вздохнула и прошептала едва слышно:
— Ничего, может, когда-нибудь… если верно говорят ааниты… если не врут ааниты, Бог-Человек позаботится о нас — тех, кто жив ещё; он не позволит человеку больше существовать, как зверю, и поможет навести порядок в нашем ужасном краю… Они несут радостную весть о том, что скоро закон и справедливость воцарятся во всей Рэйке, надо только дождаться…
После мгновения слабости она взяла себя в руки. Поднялась. И посмотрела на Эйру-Жницу снизу вверх:
— Ладно. Но тебя я никуда не отпущу. Сегодня работаешь.
— Но Почтенная! — взмолилась Эйра.
— Ничего не хочу знать! — она вышла из комнаты, жестом веля ей пойти за собой. В её глазах мелькнуло сожаление. Она словно хотела сказать: «Понимаю, что тебе будет тяжело. Но лучше уж работай и займи свои мысли чужим удовольствием, а не ставь себя под угрозу сразу после того, как такое случилось с Трепетной».
Понурая Эйра побрела за ней следом. Длинный тафтяной подол скользил за нею чёрной змеёй. Они обе сошли по ступеням. Эйра приготовилась напустить на себя непринуждённый вид, ибо слышала мужские голоса в холле.
Но вместо этого они с Грацией наткнулись на взволнованную Любопытную.
