«Мне нужна жизнь у кладбищ и погостов, а не в марготской опочивальне. Надеюсь, мне представится возможность это обозначить».
После этого она смогла наконец пойти спать. И поутру вместо того, чтобы готовиться к приёму гостей, как это делали остальные, она занялась Артисткой.
Наедине с ней, когда Эйра искала подходящие её круглому личику причёски, девочка оказалась разговорчивее, чем до этого.
— Жница, ты из далёкой С-солтиги, да? — спрашивала она, вертясь перед зеркалом под расчёской сосредоточенной куртизанки. — Какие у вас там есть сказки?
— Не знаю, моя хорошая, — отвечала Эйра. — Я родилась в селе неподалёку от Морских Врат, в Гангрии; оно называлось Верески. Там рядом был Верестар, схаалитский монастырь. Так что я с детства слушала все те же сказки, что и ты.
— А какие?
— Ну, какие… про Кошачью Диатрис, например.
— Я такой не знаю.
Эйра подняла брови. Натянув её волосы выше на расчёску, она решила, что «львиная грива» Артистке очень подойдёт.
— Да не может быть, — проворчала жрица. — Кошачья Диатрис — это Рыжая Моргемона. Прабабка маргота и бабка нынешнего диатра Рэйки. Она стала первой доа за много лет и возродила искусство лёта для многих родов, в которых ещё теплилась кровь Кантагара. До неё драконов оставалось всего пять, никем не сёдланных; а после они расплодились. И хотя теперь их всё равно не так много, как во времена Гагнаров, она заложила кирпичик в то, чтобы они остались на этом свете. И чтобы кто-то нет-нет да и садился на них, дабы увидеть Рэйку с высоты превыше птичьей.
— Это я слышала, — кивнула Артистка. — Но почему Кошачья Диатрис?
— Ох, — вздохнула Эйра.
И поведала ей историю о рыжей диатрис, что взошла на престол, будучи чародейкой. Она говорила с драконами на одном языке и была лётной супругой опаснейшего дракона Мордепала. Но и на земле у неё были свои драконы — городские коты. На всех островах и побережьях пушистые соглядатаи королевы приносили ей сведения и секреты в обмен на законы, что защищали их, и на вкусные подачки с замковых кухонь. Всякий боялся осудить Рыжую Моргемону вслух: коты были повсюду. Верные солдаты Кошачьей Диатрис несли её волю на земле, верный дракон Мордепал — в небе, а верная шпионская сесть множества хвостов поддерживала её из тени. То была настоящая диатрис-волшебница.
— Ух ты! — заблестели карие глаза Артистки. — Как бы я тоже хотела вот так! Жница, ты знаешь что-нибудь об этом? Говорят, ты ведаешь всякое; может, и колдовать умеешь?
— Нет, дорогая, — вздохнула Эйра. — Колдовство — это плохо.
— Но почему? — расстроилась девочка.
— Так устроено бытие, — изрекла Эйра, повторяя слова Кадаврика. — Когда-то мир был молод, и всего, что взрастила в нём Великая Мать — и Богов, и драконов, лесных духов савайм, и магию — было в изобилии. Но потом мир повзрослел. И стало ясно: любое баловство с колдовством скверно, ибо опасно заигрывать с силами, что царствовали в мире до прихода Троих. Боги защищают нас от этого не просто так. Может, это скучно; но всяко лучше, чем стать кормом для голодных демонов или савайм.
Леди Мальтара не отходила от постели своего брата. Он лежал спиной кверху, а она перемещала по его отёкшей спине мешочек с колотым льдом. Бледный свет сумрачного дня просачивался внутрь. Всё казалось тягучим и болезненным, как в лихорадочном сне.
Морай повернул голову набок и вновь посмотрел в окно. Там, в горах, дремал болезный Скара. Его единственный добрый друг, его судьба и его душа. Когда он примчался к нему минувшей ночью, он обнаружил дракона обессиленно лежащим на груде костей. Тот слабо заурчал при виде своего всадника.
Но его тело было холоднее обычного. Морай тогда ощупал все его раны и убедился, что шея его, хоть и прокушена, но цела. Однако безвольная слабость чёрного дракона страшила маргота.
«Плоть их соткана из чешуи, жара и стали», — вспоминал он строки из Кодекса Доа. — «Лекарства и яды людей им безразличны».
Очередная капля упала со свёртка со льдом ему на поясницу, и он вздрогнул. Но не издал ни звука. Он не отрывал взгляда от окна.
«Я ничего не могу для тебя сделать, Скара…»
Кулаки сжимались от злого бессилия.
«Если б я мог сражаться один, без него, чтобы такого не бывало! Но без доброй битвы он продолжит гаснуть, как тлеющие угли. Лишь на войне он снова становится живым».
Он сморгнул влагу со светлых ресниц и сдавленно вздохнул.
«Скара, ты мне нужен. Держись, Скара».
— Братец, — прозвучал тихий голос над головой. Мальтара тронула его плечо мягкой рукой. — Не волнуйся ты так. Он же дракон, справится.
Ярость взорвалась у него в груди. Он дёрнулся и локтем отпихнул её мешочек со льдом.
— Заткнись, дура! — рявкнул он. — Молчи, если не понимаешь, о чём речь!
Мальтара испуганно затихла и подхватила кулёк. Сестра раздражала его. После того случая, когда они на радостях от захвата Таффеита напились и переспали, она от него вообще не отходила.
А поскольку она в Покое была вроде камергера, занималась снабжением и обеспечением всех живущих в особняке и укреплениях, от неё было в целом никуда не деться.
