Данину-Кобре ЦУМ не понравился, взрыв в этом универмаге – происшествие, которое не потрясет людей. Конечно, жертв будет много, пройти в подвалы торгового здания не просто, но вопрос решить можно, и заложить взрывчатку в основание здания и в торговые залы не так уж и трудно. Но магазин есть магазин, и его взрыв – событие не экстраординарное. В причинах теракта начнут искать коммерческие причины, убийство из-за денег тривиально, даже обыденно. Кобре нужно иное, ему поставили задачу потрясти людей жестокостью и бессмысленностью содеянного. И Абба, с которым Данин работал второй десяток лет, впервые не выплатил все деньги вперед, а дал лишь четверть, сказав, что остальное террорист получит после работы и в зависимости от результата. Правда, два миллиона долларов Данин никогда раньше и не запрашивал.
Впервые вопрос о работе в Москве обозначился, когда Данин и Абба летом этого года встретились в Ницце. Кобра не работал уже два года, последняя его акция была проведена в Южной Америке, где он взорвал машину одного дипломата.
Неожиданно Абба на очередной встрече сказал:
– Нами интересуется Интерпол, занимайся коммерцией, нужно будет – найду.
Между ними была установлена сложная, хорошо законспирированная система связи. Они оба много разъезжали по свету, но найти друг друга могли достаточно быстро. В случае необходимости Данин посылал открытку в Вашингтон, а Абба отправлял свои послания на Канарские острова, конкретно на остров Тенерифе, где на скромной вилле жила немолодая супруга Кобры, в недавнем прошлом одинокая вдова, безумно влюбленная в своего молодого русского супруга-красавца. Вадим хотя и не был уже молод, но для своих сорока лет выглядел прекрасно, он никогда не был красив, скорее его внешность можно было назвать заурядной, но женщинам нравился. Далеко не атлет, он имел сухощавую стройную фигуру, обычное простоватое лицо, но удивительно светлые прозрачные глаза, взгляд которых буквально завораживал женщин, да и на мужчин производил впечатление. Известно, дети впечатлительны, чутки и часто очень точны в своих оценках. Вадька Данин получил свою кличку Кобра в классе пятом или шестом. На уроке зоологии показывали фильм о змеях, оператору удалось снять кобру очень крупно, она практически смотрела в объектив, то есть прямо в глаза зрителю.
– Во глазищи, жуть, – сказал кто-то из учеников.
– Точно как у Вадьки Данина, когда он мазу тянет. С тех пор Данина начали звать Коброй, хотя ничего бесчеловечного и жестокого в пацане еще не проявлялось. Да его и нельзя было назвать жестоким в общепринятом смысле этого слова. Он никогда не мучил животных, уже став уголовником, Данин не бил без необходимости парней зависимых и более слабых. Но когда умерла, его мать, – отца Вадим никогда не видел, – Данин утром выполнил все необходимые формальности, а вечером с девушкой пошел в кино, смотрел “Карнавальную ночь”, а ночью занимался любовью в постели матери, так как постель была удобнее его продавленного дивана.
Вадим Данин родился человеком неэмоциональным, равнодушным к чужим страданиям, боли, даже жизни. С возрастом в уголовной среде, позже в зоне он понял, что врожденное качество дает ему перед окружающими определенное, порой значительное, преимущество. Так, арестованный за хулиганку, оказавшись в зоне впервые, без физического превосходства, авторитета, без “подогрева” с воли, он стал рядом с местным паханом чуть не вровень буквально за одну ночь. Зэки выявили в бараке стукача и на сходке местных авторитетов приговорили его к смерти. Но среди пятерых законников, державших верх в бараке, были два вора-домушника, мошенник-кукольник и два карманника-щипача, они пользовались авторитетом на воле, имели его и в зоне, но никто из них никогда не убивал человека. Так и получилось, что “преступник” имелся, приговор был вынесен, а палач отсутствовал, никто брать на себя кровь не хотел, да и не был на убийство способен.
В середине семидесятых человеческая жизнь была еще в цене, еще не родились или только пошли в детский сад пацаны, которые к девяностым годам выросли в дебильных бугаев, способных “замочить” человека за стакан или просто так, от скуки, и получили впоследствии прозвище “отморозки”. Время, когда жизнь человека стала бесценной, то есть не имеющей никакой цены, как вещь бросовая, вроде пустой бутылки, еще не наступило. И в зоне создалась ситуация всем нам до слез знакомая: политбюро решение вынесло, исполнять его было некому.
Данин о том прослышал и однажды, подловив одного из руководителей, невзначай обронил, мол, создавшееся положение несложно исправить, за оказанную услугу он просит “верха” поднять его, Вадьки Данина, авторитет в зоне. “Член” болтовне пацана не поверил, но и не отказался. “Бюро” начинало терять авторитет, “народ” стал посмеиваться. Вадька вновь подошел к “бате”, глянул вопросительно. Авторитет пожал плечами, молча кивнул. Тут Кобра впервые проявил свой талант предвидения.
