Эмма частично разозлилась на автомате, готовясь огрызнуться, что ей не нужна нянька, и как смеет эта незнакомая женщина даже предлагать такое. Но незнакомая женщина, о которой шла речь, терпеливо наблюдала за ней, подняв бровь, как будто она уже ожидала такую вспышку, и вдруг она просто сдалась. Кроме того, Реджина была права: она действительно не хотела оставаться одна.
Она кивнула.
— Спасибо тебе. Большое.
— Меня не за что благодарить, — быстро сказала Реджина. — Но не стесняйся садиться в машину, чтобы мы не подхватили переохлаждение и не оказались в больнице рядом с нашим сыном.
Эмма улыбнулась и направилась на другую сторону.
Наш сын.
Она дрожала, но это было лишь от дождя. Она залезла в машину и захлопнула дверь, не глядя на Реджину, когда та присоединилась к ней.
[Х]
Когда они вернулись домой, Реджина в сотый раз за этот месяц заметила, как тихо было здесь без Генри. Дело было не в том, что он был особо шумным ребёнком: обычно он просто сидел в своей комнате, читая свой сборник рассказов. Но это были знакомые звуки, которые давали Реджине понять, что он был там — его мягкие шаги на лестнице, слабое бормотание себе под нос, когда он говорил с собой, делая домашнюю работу по математике, и по этому она действительно скучала. Часы стали тикать слишком громко в его отсутствии.
Она сглотнула и оглядела свою гостью, которая смотрела на винтовую лестницу, как будто никогда не видела такую раньше.
— Я могу устроить тебе экскурсию, если хочешь, — сказала Реджина. Эмма подпрыгнула от звука её голоса. — Есть несколько свободных спален. Ты можешь выбрать любую, какую предпочтёшь.
— Мне подойдёт и диван, — сказала Эмма, расправляя свои плечи под курткой.
Реджина сузила на неё глаза, но решила не спорить.
— Могу я это взять? — спросила она, показывая на красную куртку, которая была надета на Эмме. Она наблюдала, как блондинка замерла, а её пальцы автоматически скрутились в свободные кулаки по бокам. Затем её взгляд упал, и она пожала плечами, чтобы выбраться из неё. Реджина была шокирована, но не совсем удивлена, когда увидела тёмно-фиолетовые синяки, разбросанные по её подтянутым рукам.
Когда её глаза оглядывали их, Реджина почувствовала, как её тело закипает от ярости. На запястьях Эммы были отпечатки пальцев, и большой синяк на её предплечье, который был не совсем зелёным и не совсем синим. Эмма продолжала смотреть в пол, как будто знала, что её осматривают, и крепко сжимала куртку в своих руках. Реджина молчком взяла её, отводя взгляд, и повернулась к ближайшему крючку.
— Ты привезла с собой какую-нибудь одежду? — наконец, ей удалось произнести.
Эмма подняла глаза, моргнув.
— Прости, что?
— В Сторибрук, — пояснила Реджина, всё ещё стоя спиной. Когда она повесила куртку, то позволила своим глазам оглядеть её, заметив потрескавшуюся кожу и небольшую дырку в подкладке. Её правая рука держалась за один из рукавов дольше, чем нужно. — Ты что-нибудь упаковала, когда уезжала?
Эмма сглотнула и сказала:
— Нет. Это была не совсем… запланированная поездка. Я не подумала.
— Ладно, — сказала Реджина, поглядывая на часы на стене. — Ну, ещё не поздно, магазин может быть ещё открыт. Мы всегда можем сходить туда и… — её предложение оборвалось, когда она взглянула в лицо Эмме. Там, где оно не было зелёным или фиолетовым, её кожа была бледной, и под глазами виднелись тёмные круги, которые заставляли её выглядеть на 10 лет старше, чем Реджина знала. Эмма не возражала против её предложения, но Реджина видела, какой измотанной она была. Она сглотнула. — Или ты можешь кое-что взять у меня на ночь.
— Мне ничего не нужно, — сразу же возразила Эмма. — Я и в этом чувствую себя комфортно.
— Ты не станешь спать в джинсах на моём диване, мисс Свон, — твёрдо сказала Реджина, но Эмма лишь закатила глаза. По какой-то странной причине детская реакция заставила Реджину захотеть улыбнуться.
Вместо этого она пригладила руками юбку и указала на свой кабинет.
— В таком случае, как насчёт бокала лучшего яблочного сидра, который ты когда-либо пробовала?
Крошечная улыбка мелькнула в уголках рта Эммы.
— У тебя есть что-нибудь покрепче?
[Х]
Реджина чувствовала, как Эмма осматривает фотографии на стене за ней, когда она разливала скотч по двум стаканам. Когда она повернулась к ней лицом, глаза Эммы остановились на фотографии Генри на его восьмой день рождения: он стоял над ярко-синим праздничным тортом в форме кита, ухмыляясь при свечах. Реджина не спала всю ночь, когда пекла его.
Она ожидала увидеть печаль на лице Эммы или, может быть, даже задумчивость, но вместо этого она могла видеть только неверие в этих опухших зелёных глазах. Реджина проскочила мимо неё, протянув стакан, когда шла, и уселась в кресло напротив.
— Сколько ему на той исполнилось лет? — спросила Эмма, её взгляд всё ещё задерживался на фотографии.
— Восемь, — сказала Реджина, пользуясь случаем, чтобы ещё раз взглянуть на синяки на руках Эммы. Эмма была одета в тонкую чёрную футболку с высоким воротником, и когда взгляд Реджины достиг её горла, она осознала с дрожью, что там тоже скрывались синяки.