— В этом доме или в этом городе?
Эмма ничего не ответила.
После минуты молчания Реджина вздохнула, поставив стакан на стол.
— Чем Вы занимаетесь, мисс Свон?
— Что ты имеешь в виду?
— Твою работу, — пояснила Реджина. — Я так понимаю, ты работаешь?
— Я… ну, — сглотнула Эмма. — Иногда. Я… я была поручителем под залог [* Залогодержателем является любое лицо, которое выступает в качестве поручителя и закладывает деньги или имущество в качестве залога для появления лиц, обвиняемых в суде.] до того, как встретила своего мужа, но это перестало быть работой с девяти до пяти.
— Он попросил тебя уйти, — прямо сказала Реджина, и это был не вопрос.
— Он попросил меня сократить часы, — поправила её Эмма. — Он защищает меня, а это было опасной работой.
— В день нашей встречи ты сказала мне, что он — полицейский, — напомнила Реджина. — Было ли это правдой?
— Да. Так и есть.
— Разве это не опасная работа?
— Ну… может быть, да, — сказала Эмма. — У него была своя доля несчастных случаев.
Реджина взглянула вниз и увидела, что Эмма потирает левое запястье, когда она говорила, казалось, не замечая этого.
— Как вы с ним познакомились?
Эмма напряглась, прежде чем ответить:
— Через работу. Гоняясь за этими людьми по всему городу… я часто пересекалась с копами. Однажды ночью преступник весьма плохо отреагировал на то, что я его поймала, и попытался напасть на меня. Мимо проезжала полицейская машина, и мой муж находился за рулём. Он спас мне жизнь.
Реджина заметила множество эмоций, которые мелькали на лице Эммы, когда она говорила: любовь и ностальгия. Сожаление. Отвращение. Печаль. Они все смешались в мутной радуге, и когда Эмма снова подняла глаза, она выглядела более измученной, чем когда-либо.
— Вот в чём дело, Эмма, — тихо сказала Реджина. — Я всегда говорю, что злыми не рождаются, а становятся. Полагаю, твой муж когда-то был хорошим человеком. Но больше нет.
Тело Эммы внезапно одеревенело от негодования.
— Он не злой.
— Он бьёт свою жену, — прямо сказала Реджина, наблюдая за тем, как глаза Эммы начали сужаться. — Он столкнул её с лестницы и выставил из дома на холод. Я знаю, что для тебя было бы предпочтительнее, если бы я сидела сложа руки и игнорировала все эти признаки на тебе, держа свои вопросы при себе, но, к сожалению, это не в моём стиле. У тебя синяки на горле, мисс Свон. Я не могу просто проигнорировать это.
Лицо Эммы помрачнело, как облако, наполненное громом.
— Это не твоё…
— Ты приехала в мой город, вошла в мой дом и сделала это моим делом, — спокойно перебила её Реджина. — Ты можешь уйти, если хочешь избежать моих вопросов, но думаю, что мы обе предпочли бы, чтобы ты этого не делала.
Со вспыхнувшим взглядом Эмма выплюнула:
— Ты гнусная.
— А две минуты назад ты говорила, что я добрая, — напомнила Реджина, поднося стакан к губам. — Ты всегда такая переменчивая?
— Ты намеренно пытаешься меня разозлить? — спросила Эмма, а её колени начали подпрыгивать вверх и вниз. Входная дверь находилась всего в нескольких метрах, и она вдруг отчаянно захотела выбежать через неё.
— Да, — прямо ответила Реджина, и Эмма сразу же почувствовала, как горячий воздух покидает её тело. — Ты, очевидно, не хочешь говорить об этом, но тебе это нужно. Я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как ты защищаешь его весь вечер.
— И что? Я должна рассказать все свои секреты совершенно незнакомому человеку только потому, что она мне так велит?
— А тебе не кажется, что иногда проще поговорить с совершенно незнакомым человеком? — голос Реджины смягчился.
Эмма взяла паузу, позволив себе рассмотреть Реджину должным образом: она была крошечной, вероятно, даже не больше 165 см, но её аура была мощной. У неё были тёмные глаза, которым удавалось быть острыми и мягкими одновременно, и было невозможно понять, о чём она думает около 90 процентов времени. Но именно тогда Эмма заметила беспокойство в уголках её рта и могла видеть затяжной страх перед тем, что присутствие Эммы могло сотворить с её жизнью в тонких морщинах вокруг её глаз. Реджина была похожа на картину, и каждый раз, когда она смотрела на неё, Эмма находила там что-то новое, чего раньше не видела. Это утешало и пугало одновременно.
Эмма вздохнула, глядя на свой стакан.
— Я не знаю. Я ни с кем не разговариваю.
— У тебя что, нет друзей?
— Нет. Думаю, я, вроде как, одиночка, — сказала Эмма. На её лице что-то промелькнуло, когда она говорила, и Реджина мгновенно поняла, что это не было истиной причиной.
— И нет семьи?
— Нет, — прямо сказала Эмма. — От меня отказались в день моего рождения. Я никогда не виделась со своими родителями.