Она повернула голову и уставилась в пассажирское окно.
— Верно, — тихо сказала она, и эта знакомая тяжесть вернулась в сердце Реджины.
Они продолжили путь до больницы, не сказав ни слова. Живот Реджины скручивался в узлы, и она болезненно осознавала тот факт, что, должно быть, она расстроила Эмму каким-то образом, но всякий раз, когда она поворачивалась, чтобы посмотреть на неё, она не выглядела расстроенной, просто задумчивой. Её рука теребила подвеску, а её зелёные глаза метались слева направо, когда Сторибрук проскальзывал мимо окна. Было забавно, как такой маленький городок вдруг стал для неё совершенно новым миром.
Когда они прибыли в больницу, Эмма улыбнулась Реджине. Теперь, когда они были так близки к встрече с её сыном, она выглядела более нервной.
Но Реджина всё ещё думала о других вещах.
— Ты найдёшь кого-нибудь другого, знаешь, — выпалила она. — Кого-то, кто хорошо к тебе будет относиться.
Эмма моргнула, её взгляд слегка скользнул вниз. Она позволила себе оглядеть Реджину: её гладкое чёрное платье и её высокие каблуки, в которых ей каким-то образом удавалось вести машину. Её волосы были безупречны, а её аура вселяла неподдельный страх. И всё же маленькая, нелепая часть Эммы чувствовала себя в безопасности рядом с ней. Было странно, что доверие уже расцвело между ними, в то время как она ещё не достигла той же стадии со своим мужем.
Она оглянулась на почти пустую парковку, а её пальцы всё ещё были запутаны в её подвеске.
— Да, — тихо сказала она, не в силах встретиться со взглядом Реджины. — Надеюсь на это.
[Х]
Они остановились около больничного торгового автомата, чтобы купить конфеты для Генри, когда Реджина сказала Эмме, что теперь это стало обычной привычкой, и она понятия не имела, как планировала снова отказаться от неё, прежде чем они отправились в его палату. Эмма затихла, и Реджина не была уверена, как ей убедить её, что всё будет хорошо. Но прежде, чем она успела даже попытаться, она заметила, что впереди возник переполох, прямо возле палаты её сына.
— Что, чёрт возьми…? — пробормотала Реджина, тут же ускоряясь.
Эмма соответствовала её темпу, чувствуя себя неуклюжей и неловкой рядом с ней.
— Что происходит? — спросила Реджина, дойдя до двери. Доктор Вэйл стоял прямо в комнате, окружённый несколькими медсёстрами. — Что-то случилось? Генри в порядке?
Она попыталась наклониться через доктора, чтобы взглянуть на кровать.
— Мадам мэр, прошу. Есть изменения в самочувствии Вашего сына.
— О, и никто не подумал, что я должна быть проинформирована? — сорвалась Реджина, отталкивая его.
Эмма пошатнулась позади неё, моргнув. Прежде чем она успела подумать или даже понять, чем та могла быть обеспокоена, она увидела кровать. Генри сидел прямо, а его щёки были розовыми.
— Привет, мам, — ухмыльнулся он Реджине. Затем он заметил Эмму. — Эмма! Ты вернулась!
Доктор Вэйл присоединился к ним. Он моргнул, когда увидел синяки на лице Эммы.
— А Вы кто?
Эмма колебалась, перебрасывая свой взгляд от доктора к Генри и обратно.
Реджина вздохнула.
— Она…
— Просто друг, — перебила Эмма. — Друг семьи.
Реджина сузила глаза, но не поправила её. Она повернулась к доктору Вэйлу и стала ждать, пока он заговорит.
— Ну? — спросила она, постукивая ногой по полу. Эмма чуть не засмеялась. — Вы собираетесь мне объяснить, что происходит?
Доктор Вэйл, казалось, стал полностью невосприимчив к её ярости к этому моменту. Он показал на Генри, который всё ещё широко улыбался.
— Состояние Вашего сына… улучшилось. Весьма колоссально.
— Это уже было однажды, — огрызнулась Реджина, зная трудный путь от слишком высоких надежд. — А потом всё снова ухудшилось.
— Это совсем другой случай, — сказал доктор Вэйл. — В прошлый раз мы заметили небольшие улучшения, незначительные, хорошие признаки, которые дали нам надежду, что ему становится лучше. Сегодня утром… я не знаю, что сказать. Как будто он исцелился за ночь.
Возникла напряжённая пауза, прежде чем Реджина чуть не завизжала:
— И никто не подумал позвонить мне?!
— Мы всё утро проводили анализы, мадам мэр, — объяснил доктор Вэйл. — После того, что случилось в прошлый раз, казалось, лучше подождать, пока у нас не будет больше информации, прежде чем мы снова обнадёжим Вас. Тем более, мы знали, что Вы придёте ровно в 8:15.
Он кивнул на часы, и Эмма проследила за его взглядом. Он был прав — 8:15 ровно.
Реджина глубоко вздохнула, прижимая пальцы к вискам. Она подошла к кровати сына и поцеловала его в лоб, сразу заметив, что его кожа не была такой горячей, как вчера.
Она повернулась к доктору и сказала немного тише:
— Как это произошло?
— Честно говоря, мы понятия не имеем, — сказал доктор Вэйл. Казалось, он относился ко всему этому слишком небрежно, и Эмма поняла, что он ей совсем не нравится. — Это удивительно. Вчера вечером, когда он лёг спать, всё было примерно так же. Потом он проснулся, и как будто что-то волшебным образом изменилось. Что-то исцелило его за ночь.
Без всякого смысла Реджина взглянула на Эмму. Эмма оглянулась на неё, но без того же понимая в глазах.