— Может, и не узнаешь. Но ты можешь узнать, каково это — иметь друга, и я считаю, что это тоже неплохо.
Крошечная, обнадёживающая улыбка осветила усталое лицо Эммы.
— Ты хочешь, чтобы мы были друзьями?
— Да. Хочу, — это была ещё одна полуправда. — Думаю, мы понимаем друг друга, мисс Свон. И я думаю, мы можем помочь друг другу.
— О, Реджина. Чем, чёрт возьми, я могу тебе помочь? — грустно рассмеялась Эмма, её ненависть к себе вырвалась наружу. Но грустное выражение лица Реджины заставило её задуматься.
Реджина сглотнула.
— Мне тоже одиноко, — призналась она.
Что-то сразу же отозвалось в груди Эммы.
— Правда?
— Конечно же, — вздохнула Реджина, показывая на себя. — Посмотри на меня. У меня нет друзей в этом городе, и я не особо привлекаю мужчин. Единственный человек, который у меня остался, — это мой сын, и он в больнице, и я ужасно скучаю по нему каждый день. Я не могу спать, потому что в доме слишком тихо, а мысль о том, что ты рядом… успокаивает. Это обнадёживает. Мне нравится, когда есть с кем поговорить.
Она никогда не признавала так много правды вслух разом за всю свою жизнь, и болезненная патетичность всего этого заставляла её чувствовать, что ей нужно перевести дыхание. Она ждала, пока Эмма рассмеётся или отступит. Но она лишь вздохнула.
— Да, — сказала она, скрестив руки. — Могу это понять.
— Можешь?
— Конечно, — сказала Эмма. — Я просто… я не хочу вторгаться в твою жизнь больше, чем уже есть. Я понятия не имею, что буду делать, или как долго я пробуду здесь, и тебе не нужно, чтобы моё барахло накапливалось у тебя на пороге, пока я пытаюсь решить. Я не хочу, чтобы это дошло до той стадии, когда ты захочешь попросить меня уйти, но почувствуешь, что не можешь.
— Мисс Свон, — сказала Реджина, и её голос внезапно стал твёрдым. — Я уже говорила тебе: я не делаю того, чего не хочу. Я хочу, чтобы ты осталась, поэтому прошу тебя остаться. Будь уверена, когда придёт время уехать, я не буду тратить его на то, чтобы сказать тебе об этом.
Эмма выглядела так, будто хотела улыбнуться, но она не была полностью уверена, что это уместно.
— Кроме того, — сказала Реджина, пожимая плечами. — Генри вернётся домой через неделю. Если его вопросы не отпугнут тебя к тому времени, значит, ты родилась, чтобы быть частью этой семьи.
Эмма засмеялась и покачала головой.
— Это уж точно.
— Так что… возвращайся ко мне, — сказала Реджина, уже не заботясь о том, звучала ли она отчаянно. — И больше не спи на диване. У меня есть свободные кровати. Одна останется за тобой. Тебе удалось купить одежду сегодня?
Эмма кивнула, показывая на скудную коллекцию пакетов на полу, которые она ещё не успела распаковать.
— Да, удалось.
— Тогда собирайся, и поедем, — сказала Реджина, отходя от двери. Они обе знали, что Эмма больше не скажет «нет». — Теперь я смогу приготовить нам ужин, раз кто-то любезно сделал за меня покупки.
У Эммы покраснели щеки.
— Надеюсь, я взяла то, что ты ешь. Я не знала, какие фрукты тебе нравятся, поэтому купила яблоки.
Реджина заставляла себя не улыбаться.
— Яблоки — идеальный вариант.
Она наблюдала, как Эмма собрала свои пакеты и схватила кожаную куртку, а затем направилась к двери. Она улыбнулась, проходя мимо.
— Спасибо тебе, Реджина.
Реджина вынула из её рук большой ключ. Их пальцы соприкоснулись.
— Всегда пожалуйста, — сказала она, отворачиваясь и запирая дверь. — А теперь, давай поедем домой.
========== Глава 5 ==========
Эмма оглядела обстановку с тремя скудными пакетами, прижатыми к груди.
— Это похоже на гостиничный номер.
Реджина бы рассмеялась, если бы Эмма не казалась такой обескураженной.
— Это всего лишь гостевая комната, — сказала Реджина позади.
— Это даже больше похоже на номер в отеле, чем то, что было «У Бабушки».
Эмма стояла в дверях спальни, казалось, не в состоянии войти внутрь. Она скинула свои ботинки около входной двери и поставила их рядом с туфлями Реджины, но, несмотря на это, она выглядела испуганной, что её носки каким-то образом испачкают кремовый ковёр.
— Разве ты не собираешься войти? — спросила Реджина, глядя на напряжённые мышцы вокруг лопаток Эммы.
Эмма сглотнула, наконец, делая шаг в комнату. Это была меньшая из двух гостевых комнат Реджины, и всё же она была в два раза больше её спальни дома. Всё было в кремовых или белых тонах, а кровать была такой огромной и мягкой, что почти наворачивались слёзы на глаза.
Стоя в центре комнаты с пакетами, прижатыми к животу, она повернулась к Реджине.
— Я не могу здесь остаться.
— Почему же? — спросила Реджина, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Здесь слишком хорошо, — сказала Эмма, а её глаза округлились ещё больше, когда она заметила, что в углу стояло настоящее кресло. — Думаю, диван мне больше подходит.
— Мисс Свон. При всём уважении, ты ведёшь себя как идиотка, — сказала Реджина. — Эта тебе очень подходит. Ты уже сознательно выбрала меньшую комнату, в любом случае, не думаю, что осталось ещё куда опускать планку.
Эмма закатила глаза, всё ещё не опуская пакетов.
— И всё же, это слишком.