Пожимая плечами, она попыталась взглянуть через кухню на то, что готовила Реджина.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Реджина обернулась, подняв брови.
— Помочь?
— С готовкой, — сказала Эмма. — Несправедливо, что ты всё делаешь сама.
Эмму удивило то, что она сбила с толку Реджину своим предложением. У неё десятилетний сын, сказала она самой себе. Вероятно, он не предлагал ей помощь с ужином с тех пор, как родился.
— Думаю… — начала Реджина, глядя на кастрюлю, которую она помешивала. — Думаю, что всё уже готово.
— О. Хорошо, — сказала Эмма, слегка расслабляясь. — Что у нас?
— Я приготовила суп, — сказала Реджина, морща лоб. — Надеюсь, ты такое любишь.
— Я люблю суп. Какой?
Реджина взглянула на неё на случай, если это вдруг был сарказм.
— Томатный.
Когда лицо Эммы озарилось неподдельным восторгом, казалось, что её внутренности тают.
— Ты можешь нарезать хлеб, — сказала она, указывая на хрустящий батон, который Эмма купила ранее. — Если хочешь.
Эмма немедля вскочила, присоединившись к ней за стойкой.
— У тебя есть нож, который я могу использовать?
Реджина продолжала помешивать суп одной рукой и протянула к Эмме другую. Её рука задела живот Эммы, когда она открыла ближайший ящик. Она вздрогнула, когда поняла, насколько подтянутым был её живот.
Она убрала руку назад и прошептала:
— Где-то там.
Эмма посмотрела на прекрасно организованный ящик и засмеялась. Где-то.
Она схватила нож для хлеба и начала нарезать его толстыми ломтиками. Её влажные волосы перекинулись на плечи, прикрывая лицо, и в этот момент Реджина позволила себе взглянуть на неё. Когда волосы Эммы стали высыхать, светлый отблеск начал возвращаться к ним. То, как они идеально завивались без какой-либо помощи, заставило мышцы живота Реджины напрячься.
Она повернулась к супу, поджав губы. На кухне вдруг стало очень жарко.
Эмма положила нож и огляделась.
— У тебя есть тарелка или что-то такое?
Реджина сглотнула, надеясь, что её волосы прикрывают её лицо. Она знала, что её щеки покраснели, и внезапно стало жизненно важным для неё, чтобы Эмма не заметила этого.
— Можешь просто оставить его на разделочной доске, — пробормотала Реджина, показывая на неё локтем.
Эмма замерла. Реджина наклонилась вперёд, и её волосы спали на её лицо. Эмма не знала её очень долго, но она знала её достаточно хорошо, чтобы быть в состоянии понять, когда она пыталась не смотреть на неё.
— …ты в порядке? — спросила Эмма.
— Я в порядке, — сказала Реджина, не оглядываясь. Когда она почувствовала, что Эмма наклоняется к ней, красный оттенок её щёк углубился.
— Реджина? — спросила Эмма, нежно касаясь её руки. — Господи. Ты действительно горячая.
Реджина вздохнула, заставляя себя посмотреть на неё.
— Потому что я готовлю.
Эмма нахмурилась. Щёки Реджины были красными, как яблоки, а глаза странно блестели. Она взглянула вниз и поняла, что всё ещё держится за её руку. Несколько неохотно она отпустила её.
— Если ты так говоришь, — сглотнув, сказала она. — Хочешь, чтобы я накрыла на стол?
Реджина кивнула, переводя дух.
— Миски и тарелки в том шкафу, вон там.
Эмма последовала указаниям её руки и схватила груду посуды. Она достала ложки из того же ящика, из которого взяла нож, и направилась к двери.
Она сделала паузу, прежде чем открыть её.
— Суп пахнет потрясающе, Реджина.
Она исчезла в столовой, а Реджина осталась одна.
— Наконец-то, — пробормотала она, продолжая помешивать булькающий суп. Её мышцы расслабились, но цвет щёк не исчез.
[Х]
Эмма ела со скрещенными ногами, как заметила Реджина. Даже когда они сидели за обеденным столом с тарелками и бокалом белого вина для каждой, она согнулась на стуле и ела, как ребёнок. Часть Реджины поморщилась. Часть неё находила это странно очаровательным.
— Это действительно вкусно, — сказала Эмма, вытирая остатки супа со дна миски кусочком хлеба.
— Я никогда не видела кого-то настолько увлечённого супом.
Эмма сглотнула. Реджина уже узнала этот взгляд: он возник до того, как Эмма решила, должна ли она поделиться чем-то или нет. Она уже научилась терпеливо ждать результата.
— Я не умею готовить, — сказала Эмма через мгновение, опустив глаза. — Вообще. Я действительно стараюсь, но я сжигаю всё или добавляю соль вместо сахара, и поэтому большую часть времени я просто покупаю еду в магазине. Но я умею делать суп, это почти единственное, что я могу приготовить, не испортив.
— Мне очень трудно поверить, что единственное, в чём ты хороша, — это суп, — рассмеялась Реджина, потягивая вино. — Какая нелепость.
Но Эмма, как ни странно, осталась при своём.
— Это правда.
— Ни на секунду в это не поверю.
Когда Эмма снова посмотрела на неё, Реджина вздрогнула — её глаза были полны беспокойства, как будто она ждала, что Реджина заставит её выполнить какой-то тест, чтобы доказать это. Как будто она действительно верила, что больше ничего не может сделать правильно.
Реджина поставила бокал на место и посмотрела Эмме прямо в глаза.
— Каждый в чём-то хорош.
— Я слышала такое, — сказала Эмма. — И мне достался суп.