— О, — сглотнув, произнесла Реджина. Её большой палец погладил щеку Эммы. — Я не совсем в этом уверена. Четыре или пять лет, возможно? Трудно вспомнить.
Эмма кивнула, снова замолчав. Реджина подняла глаза, чтобы нанести больше мази, и вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что по щеке Эммы течёт слеза.
— Эмма…?
— Я замужем всего год, — тихо сказала она. — Один год и шестнадцать дней. Я считаю их. Он начал бить меня, когда мы были женаты три месяца.
— Эмма, послушай…
— Он не мог прожить и года, не желая причинить мне вреда, — перебила Эмма, поднимая стеклянные глаза к потолку. Реджина опустила руку, пренебрегая порезом, чтобы с заинтересованностью посмотреть полностью на лицо Эммы. — Я не знаю, что сделала не так, но однажды он пришёл с работы и вдруг не смог больше видеть меня. Он избил меня, а потом вышвырнул на крыльцо. Он сказал мне оставаться там до тех пор, пока он не будет готов снова впустить меня в дом.
Реджина вздрогнула.
— И… и ты это сделала?
Она не могла игнорировать ненависть к себе в глазах Эммы, когда они скользнули обратно, чтобы встретиться с её.
— …Я просто хочу, чтобы он снова полюбил меня.
— Поэтому делаешь то, что он говорит.
— Да, — вздохнула Эмма. — Всегда.
— Но ты уехала сегодня, — сказала Реджина, возвращая своё внимание к порезу. — Почему?
— Я… — запнулась Эмма, слегка качая головой. — Я была дома одна и не могла налюбоваться нашей фотографией в день свадьбы. Мы выглядели такими счастливыми и… такими живыми. А потом я увидела себя в зеркале. И не смогла перестать плакать, — её глаза всё ещё были наполнены слезами, тем не менее, она заставила себя слабо улыбнуться. — Я никогда не плачу, Реджина. Даже когда он столкнул меня с лестницы, я не плакала.
Реджина поморщилась.
— Это случилось тогда…?
Наступила пауза, прежде чем Эмма пробормотала в ответ:
— Да. Наша лестница довольно… шаткая. Я даже не поняла, что порезалась, пока не увидела кровь в волосах.
— Ты поранилась на деревянной лестнице? — выпалила Реджина, поворачивая подбородок Эммы, пока снова не встретилась с её взглядом. — Эмма. У тебя может быть столбняк.
— Всё в порядке, — сказала Эмма безэмоциональным голосом. — В ране даже не было никаких заноз. У меня есть друг… он работает в клинике. Он осмотрел меня.
— Но он не подумал нанести на рану что-нибудь антисептическое?
— У меня нет страховки, — пробормотала она. — Я бы ему этого не позволила.
Грудная клетка Реджины сжалась. Она закончила наносить мазь и положила её в коробочку, захлопнув крышку. Эмма наблюдала за ней всё это время, не моргая. Она перестала плакать, но её зелёные глаза по-прежнему блестели от влаги.
— Ты оставила его навсегда? — тихо спросила Реджина.
Эмма засомневалась, прежде чем признаться:
— Я не знаю.
— Тогда зачем ты приехала сюда?
— Я не знаю, — повторила Эмма. Она вздохнула. — Я хотела уехать и… я действительно не знала, к кому ещё пойти. Так что я ехала, пока не оказалась в штате Мэн, а потом ехала, пока не нашла тебя.
— Меня? — спросила Реджина. Она увидела, как тело Эммы пробрала дрожь.
— Пацан, — поправила она себя. — Я приехала… Я хотела убедиться, что с ним всё в порядке.
Реджина кивнула.
— Конечно. Я понимаю.
Тишина поселилась между ними, и Реджина обнаружила, что не может оторвать глаз от Эммы. Порез на её лице, теперь смазанный мазью, но, по крайней мере, менее красный, был уродливым и выступающим на фоне её лица. Её губы были постоянно опущены, а светлые волосы были спутаны и узловаты. Она выглядела повреждённой, и всё же Реджина не могла не отметить, насколько поразительной она была на самом деле — не только потому, что так ясно напоминала ей о сыне, но и потому, что она была по-настоящему, бесспорно красивой.
Она почувствовала дрожь в теле, задаваясь вопросом, откуда, чёрт возьми, это взялось.
— Хочешь, я отвезу тебя к твоему сыну, мисс Свон? — спросила она.
Глаза Эммы метнулись к ней, внезапно наполнившись ужасом.
— Не уверена.
— Он будет рад тебя увидеть, — сказала она, протягивая руку, чтобы мягко положить её на руку Эммы. — Если мы поедем сейчас, то прибудем туда как раз к тому времени, когда он проснётся.
Эмма не сразу ответила. Несмотря на то, что она решила приехать сюда, найти сына, найти Реджину и сбежать от собственной мучительной реальности на несколько коротких часов, она не была уверена, что действительно готова к этому. Она всё ещё чувствовала себя ребёнком. Она не была готова принять тот факт, что у неё самой каким-то образом был свой собственный ребёнок.
Реджина встала и нежно потянула её за руку, не говоря ни слова, поднимая её на ноги. Эмма позволила вывести себя из комнаты, а затем и из дома, сев в чёрный Мерседес, который стоял на подъездной дорожке. Когда они ехали, она чувствовала, как машина гудит у неё под ногами. Она по-прежнему сохраняла молчание.
Когда они подъехали к парковке больницы, она услышала, как Реджина порывисто вздохнула, а её глаза прилипли к бетону перед ними. Когда она выключила двигатель, машину заполнила тишина. В конце концов, пара тёмных глаз устремилась на неё, чтобы встретиться с её зелёными.
— Ты готова? — спросила она.